Определенно нет. Языковой барьер оказался прочным. Русалка нахмурилась с еще более озадаченным видом. Разрезая темную гладь воды, словно фигура на носу парусного корабля, она подплыла почти к самому берегу. Призывно улыбнулась и протянула Лене руку. Рука показалась самой обыкновенной и даже без перепонок. С короткими или аккуратно остриженными ногтями такого глубокого молочно-перламутрового оттенка, что, несмотря на голод, жажду и свинцовую усталость, девушка почувствовала тонкий укол далеких отголосков зависти.
- Нашла дуру, - прошептала Лена, отступая еще дальше.
Русалка скорчила гримаску, теперь с явно выраженным недовольством, в котором по-прежнему читалось легкое недоумение. Уши сложились в тонкие 'зонтики', убравшиеся куда-то к затылку, под густые волосы. Существо закрыло глаза перепонками, сложило руки на груди и без плеска, спиной вперед, ушло в темную воду. Было - и не стало. Только полыхнуло глубоко внизу, словно там мигнул и окончательно погас яркий фонарик. Снова воцарились тишина и полутьма.
Лена перевела дух и присела. Ноги подрагивали и требовали отдыха, а сердце заходилось в суматошном биении. И вообще организм вел себя так, словно только что вырвался из лесного пожара или иной сравнимой опасности. При том, что разум совершенно ничего такого не чувствовал. Непонятное существо пришло, потом ушло ... и все, в общем то. Не было ни призывного чарующего пения, ни скрытых когтей и клыков, ни внезапного нападения.
И все равно подходить к омуту категорически не хотелось. Ноги становились ватными при одной мысли о том, что надо приблизиться к темной линии, за которой скрывалась неведомая глубина. Но там была вода... Лена посидела еще немного, подумала. Как учила в детстве мама на примере 'Ну, погоди!', попробовала разбить проблему на простые вводные с перебором простых же вариантов.
- Мы больше не в Канзасе, - повторила Лена.
Можно идти дальше, можно остаться и попробовать добыть воды, несмотря на возможную опасность. Идти дальше - риск усугубляющегося обезвоживания. Большая вероятность того, что все-таки придется возвращаться, но уже в худших условиях и если вообще удастся найти водоем. Попробовать напиться - опасно. Можно все-таки рискнуть, можно постараться свести риск к минимуму насколько возможно.
Мысли тянулись все медленнее, вязко и тягуче, словно охлажденная сгущенка за ложкой. Хотелось просто сидеть и подождать, пока, может быть, что-то изменится к лучшему. Холодало, куртка и 'мановаровская' футболка не были рассчитаны на ночевки в голом поле и тепло держали плохо. Каждое движение как будто отправляло в холодную пустоту частичку тепла. Лена скрючилась, подтянув колени к подбородку, прижала руки к бокам, плотно запахнув куртку.
Дождаться утра... Когда посветлеет, будет по крайней мере не так страшно. И что-нибудь наверное придумается ... или случится...
Она потихоньку проваливалась в знакомое многим путешественникам состояние, когда от усталости клонит в сон, однако от холода толком заснуть не получается. Сознание плывет по тонкой грани меж сном и явью, пытаясь заполнить холодную пустоту смутными видениями, эрзацем полноценного сна.
Дом. Тепло. Знакомая квартира. Рапиры на стене. Елена ведь немного - около года - занималась спортивным фехтованием, для улучшения осанки и координации. Дальше дело не пошло, другие увлечения, другой спорт. Вот была бы здесь рапира, даже спортивная... Поиски уже наверняка идут вовсю, родители сорвались первым же рейсом, бросив все. Мама подняла на уши полицию, она это очень хорошо умеет - заставлять людей делать то, что им не хочется, но надо по долгу службы...
Что-то коснулось ее ноги, и Лена вздрогнула, рванулась вслепую, шустро отползая на четвереньках, все еще застряв меж двух миров. Крупная дрожь колотила все мышцы, пальцы онемели, перед глазами вращались яркие круги. Разум вырывался из тяжко полудремы рывками, воспринимая реальность кусками, ступенчато.
Ничего... Все то же, что и было. Только луна, огромная и жуткая, поднялась еще выше. И ветер усилился. Видимо сдвинутая им травинка уколола ногу между носком и задравшейся штаниной. В омуте плескало - ветер таки сдвинул поверхность мелкой волной, которая теперь набегала на гладкий низкий берег. Спину ломило, и мышцы казались деревянными. Очень к месту вспомнились рассказы Деда о том, что можно заработать пожизненную инвалидность, просто посидев пару часов на холодной земле. Дескать, почки - орган чувствительный, не любящий холод даже опосредованно, через седалище.
Лене стало немного (самую малость) стыдно. Дед не похвалил бы ее за слабость и увиливание от проблем. Есть задача - добыть воду, и надо или признать ее невыполнимой, или решить проблему. Но первый вариант категорически не избавляет от необходимости действовать, надо только приложить усилия к чему-то иному.
