Умылась, походила по квартире, пустой до следующего полудня, то есть до возвращения родителей из поездки. Посмотрела в окно. заварила полулитровую кружку кофе. Выпила, разбавив хорошей порцией сливок. Смахнула пыль со скрещенных рапир, украшавших стену над каминной полкой. Конечно же, вставить настоящий камин в городскую квартиру не имелось никакой возможности, однако отец постарался и создал очень хорошую имитацию, которая приятно разнообразила интерьер. И старые добрые 'Динамо' 1970 года смотрелись над псевдокамином гораздо лучше, чем просто на ковре.
Лена улыбнулась, вспомнив спор насчет того самого ковра и вопль разгневанного Деда 'Мещанство!'. Старый медик умел сказать так, что пафосное слово смотрелось к месту и без напыщенности. Жаль, что нет его больше с семьей... Три года уж как нет.
Не спалось. Но и не бодрствовалось. Ощущение нереальности происходящего накатывало, побуждая сделать что-нибудь необычное, странное. Что-то такое, от чего стало бы ясно - это не сон, это явственная явь, настоящее не бывает.
Например, можно завести дневник. Отчего бы и нет? Благо подходящая тетрадь, кажется молескин или что-то в том же роде, с рюшечками и милой картинкой уже два с лишним года лежала в дальнем углу шкафа. Нужды в ней никак не возникало, потому что Лена пользовалась только блокнотами на пружинках, из которых так удобно было без всякой жалости рвать использованные, уже бесполезные листы. А вот для дневника красивая, очень "девочковая" тетрадка в самый раз. Ну и для такого случая можно воспользоваться специальным каллиграфическим пером, наследством Деда.
Но вот беда - дальше двух простых слов дело не пошло. Большая черная капля собралась на кончике пера, а Елена все никак не могла решить, что же написать дальше.
"Дорогой дневник"...
* * *
Всякий, кто живет с Профита, знает, что вниз лучше всего спускаться вчетвером. Трое - слишком мало, ежели доход случится, добро толком не унести. А если кого еще и зацепит, то раненый да еще тот, кто его наружу потащит, вот минус две спины и четыре руки, которые уже не навьючить, не нагрузить торбами из плотной кожи с заговоренной прокладкой. Хотя конечно всякое бывало, но, как правило, тот, кого достали во тьме - не боец и не носильщик. А вытащить надо - во-первых, обычай, во-вторых, боги велят, в-третьих, пока живой - точно не подымется и не побежит догонять бывших товарищей...
Да, трое - слишком мало. Четыре бойца - в самый раз. Конечно можно и побольше, многие лихие парни меньше чем вдесятером за Профитом не спускаются, но тут дело хитрое, тонкое. Внизу, как правило, шире чем вдвоем по фронту не построишься, а бывает, что одному едва-едва протиснуться. Так что когда напрыгнет (а напрыгивает всегда, поэтому все разнообразие в том, кто именно скакнет на сей раз), биться толком смогут лишь один-два впереди идущих. И встает, как сказал бы командный алхимик Бизо - "животрепещущий вопрос" - зачем платить больше тем, кто в драке не участвует?
Таким образом, четыре человека - правильное число, проверенное временем. Если у всех руки растут правильным образом, то вполне хватает, чтобы навалять как следует любому, кто укрывается во тьме подземелий, высматривая охотников вертикальными зрачками, фасетками или вообще не выглядывая слепыми бельмами, а выслушивая чутким слухом. А ежели кого четыре сработавшихся бойца не уделают, против того и вдесятером выходить смысла нет. И это тоже проверено временем.
Опять же, чем меньше рож в бригаде, тем сподручнее уносить ноги, толкотни в тесных подземельях меньше. А для того, кто живет с Профита, способность бежать быстро и далеко так же важна, как умение ловко махать топором. С мечом то вниз только дурак полезет... да и откуда у бригады деньги на хорошие мечи?
Но пять бойцов - тоже сойдет. Как сейчас. Тем более, что темноволосая Шена идет только за половину и по кондициям, и по оплате.
- Огня, - буркнул Сантели, крутя головой. - Больше огня!
В руке у командира чадил хороший факел, не выгоревший и до половины, но алхимик понял, о чем идет речь.
- Не выходит, - виновато покачал головой Бизо, водя ладонью вокруг лунного кристалла. Ладонь была грязная, с широкими черными бороздками под обломанными ногтями, а кристалл старый, помутневший и к тому же с трещиной. Но еще совсем недавно он источал достаточно света, а теперь едва мерцал, как будто самая паршивая свечка. Алхимик шептал под нос проверенные, надежные слова, стучал по кристаллу, гладил его, словно бедро юной девственницы (на которую у него все равно никогда не было денег, но, как известно, в мечтах все кажется слаще и желаннее).
Без толку.
- Ты поганый шарлатан, - прошипел Сантели, загоняя факел в раздвоенную вилку у стального пера рогатины, так, чтобы оружие само освещало путь. - Больше огня дай или он нас здесь положит!
Бизо не ответил, продолжая бормотать и шаманить. С тем же успехом, то есть без всякого видимого результата.
