У винного магазина топтались мужчины с хозяйственными сумками в руках. Некоторые походили на вставших из гроба покойников. «Нет, черт возьми, так жить я не хочу», — подумал Раймо, глядя на них. Он купил бутылку вина, зашел в сквер и подыскал свободную скамейку. Оттуда были хорошо видны рыночная площадь и обступившие ее новые здания банков и магазинов. Тенты над рыночными рядами, занимающими большую часть площади, полоскались на легком ветру, а свежеподстриженный газон сквера благоухал, как лесная поляна. На дорожках стали собираться компании мужчин с бутылками. К Раймо подсел коренастый блондин с багровым лицом.
— Т-ты не воз-зражаешь?.. П-прости, п-пожалуйста.
— Да чего там, места хватит, — усмехнулся Раймо.
— С-слышь… по м-мне, так даж-же х-хорошо, что дружков забрали в полиц-цию.
— Да, только вот штраф платить — это уже ни к чему, — заметил Раймо.
— К-кое-кто, слышь, ненавидит всех этих п-полицейских, но все же х-хорошо, что они с-существуют. Пьяного в в-вытрезвитель, а х-хул… хул-лигана в к-кутузку! 3-за это ведь им деньги платят.
— А не случается, что эти полицейские изобьют че-ловека ни за что?
— М-меня они не били.
— Где ты работаешь?
— На с-стройке, в-вон там, на углу Силтакату. Т-ты смотри, Иван тоже выполз.
Загорелый мужчина в тренировочном костюме подошел нетвердым шагом.
— Здорово!
— Здорово!
— Ты чего тут хвастаешь?
— Я не хвастаю, д-давай вып-пьем.
— Давай. И закурим.
— И п-порядок. Осторожней, ч-черт, не опрокиньГ
— Не опрокину. Мы на всех чихали.
— Да, мы из Тууповаары, ч-черт, и никому не кланяемся.
— Не найдется такой персоны, чтоб мы ей кланялись.
— Мы ведь и на работе на всех чихали.
Раймо потянулся, позевывая, вытянул ноги. «Они пьянствуют попросту, без затей. А какая разница, черт побери? Господа напиваются в отдельных кабинетах, бьют об стену фужеры и под парами садятся за руль машины», — думал Раймо. Он не спеша встал и, придерживая бутылку в кармане, побрел через сквер к берегу реки, сел на травку, откупорил вино и отхлебнул из горлышка. «Солнце пригревает. Река манит искупаться. Сколько раз, бывало, зимой я мечтал о таком дне!» Раймо спустился к самой воде. У берега меж двух больших камней кружился водоворот. Его вращение то ускорялось — и темная воронка увеличивалась, — то. замедлялось. «Хорошо бы удалось все лето продержаться на этой работе, проводить выходные и вечера как захочется, а с осени можно поискать место получше».
Раймо сошел с автобуса и, пройдя метров сто, вдруг услышал, что кто-то догоняет его на старом, скрипучем и дребезжащем велосипеде. Оглянулся и увидел Теуво, спускающегося с горки с хозяйственной сумкой на руле.
— Садись, подвезу! — крикнул Теуво, притормозив.
— Ах ты, мелюзга, у тебя же силенок не хватит меня везти.
— Хватит, вот увидишь.
— Садись лучше ты на раму, а я буду крутить педали.
— Почему ты не купишь себе «Хондо»?
— На что мне эта дрянная машина.
— Она легко дает больше ста километров.
— Сомневаюсь.
У ворот Раймо затормозил, спрыгнул; Теуво отвел велосипед на место. Кайса полола огород. Услыхав голоса сыновей, она уперлась руками в поясницу и выпрямила спину.
— А, работник домой приехал! — воскликнула Кайса. И, сполоснув у колодца руки, поспешила следом за ребятами в дом.
Раймо поставил бутылку в угол кладовки.
— Ну, как ты там справляешься?
— Работа как работа.
— Приехал бы вечерком на неделе, я бы тебе дала с собой рыбного пирога.
— А рыба откуда?
— Теуво удочкой наловил. На хороший рыбник хватило. Возьми вот пирожка, поешь, вон те получше испеклись, — угощала Кайса.
— Вечерами сил не было ездить.
— Как там заработки-то?
— На почасовой ничего не заработаешь, но теперь, когда я перешел на сдельную, можно заработать очень неплохо.
Кайса увидела в кладовой бутылку.
— Откуда эта бутылка тут появилась?
— Купил сейчас, по дороге, — сказал Раймо как бы между прочим.
— Мальчик мой, не начинай пить!
— Ну, что такого, если немножко вина попробовать.
— С этого начинается.
— Какое это вино? Итальянское? — спросил Теуяо.
— Не знаю, похоже на ягодный сок.
Вечером в бане Раймо угостил Юсси вином, долго мылся и парился, делая перерывы, чтобы поплавать с Теуво в реке. Позже Раймо пошел с Теуво удить рыбу.
Сидя с удочкой, Раймо смотрел на другой берег широкой реки, представляя себе, что переплывает ее, бродит, пригибаясь под ивами, перелезает через поваленные стволы, перепрыгивает по камням через мелкие тенистые заливчики. Теплый ветерок ласково овевал лицо. Запах воды, мокрой травы и подсыхающего ила усилился перед закатом. Теуво устал до того, что не мог даже червяка надеть на крючок. Он взял наловленную рыбу и побрел домой прямо через луг. Раймо сидел на берегу до полуночи, как будто прирос к камню. Наступило полное безмолвие — ни мыслей, ни слов, точно их подхватила и унесла с собой текучая вода реки. Наконец, уже за полночь, Раймо собрал последние силы и побрел по тропинке, которая привела его во двор дома, к лестнице на чердак, откуда пахло свежими опилками.
