Раймо шел по тропинке не оглядываясь, вышел к берегу, постоял с минуту на пристани, положив руки на перила, глубоко вбирая воздух. Он вспомнил вдруг все те ручьи, протоки, речки и озера, на берегах которых он бывал. Почему-то всегда его тянуло перебраться на другой берег. И сейчас он смотрел на реку, и ему захотелось переплыть ее, взмахами рук разгоняя стелющуюся над водой тонкую пелену болотного тумана. Может быть, на берегах этой реки начнет складываться его жизнь?
Поодаль высились крутые холмы, сливающиеся в длинный, поросший соснами кряж. Оттуда, с вершины холма, наверно, можно увидеть город, подумал Раймо и стал взбираться по крутому склону. Добравшись до верха, он даже встал на цыпочки, чтобы лучше видеть. Лучи заходящего солнца сверкали в окнах больницы, как звезды. По небу неслись темные тучки. Раймо сел на камень. В памяти вставали обрывочные картины школьных времен. Черт возьми, ведь от домашних только и было помощи, что объяснили, где находится школа. Каждое лето надо было готовиться, пересдавать «хвосты» и при этом работать. Так что из их класса мало кто решился продолжать учебу. Многие девочки уже ходят с пузом. Кто-то переехал жить в приходский центр. Трое ребят крестьянствуют в родительских усадьбах. Некоторые девочки пошли ученицами в магазин. А тех, что стали студентами, можно по пальцам перечесть. Через два года, наверно, будет первый сбор класса.
Камень становился прохладным. С реки доносились крики сплавщиков. «Пришла вечерняя смена», — подумал Раймо. Тут он услышал, что Теуво зовет его в баню, встал и тропинкой, вьющейся по склону холма, пошел домой.
Теуво прибежал во двор, запыхавшись:
— Я нигде не нашел Рами!
Кайса вышла на крыльцо, покричала, но Раймо не ответил; она вернулась в дом и срывающимся голосом сказала Юсси:
— Ты тут сидишь себе, а сына не видать и не слыхать!.. Может, лежит на дне реки, не дай бог…
Юсси встал и вышел на крыльцо, но тут заметил Раймо, идущего лугом.
— Да вон же он идет. И какого черта ты вечно психуешь, — проворчал он сердито, но, видя, что Раймо подходит и может услыхать их, перешел на шутливый тон: — С девушками, видно, заговорился.
Раймо вскинул глаза на отца:
— Я смотрел, как работают сплавщики на реке.
Кайса принесла полотенца и шайку.
— Ну а теперь, Раймо, давай-ка смоем армейскую грязь, — сказал Юсси, словно он и сам только что демобилизовался.
После бани Раймо долго сидел на крыльце. Медленно медленно выпил бутылку пива. Сидел и словно дремал и даже не заметил, как приехала Эйя. Очнулся только когда брошенный ею велосипед стукнул об стену дома.
— Ишь ты, какая барышня расцвела.
— Хей, Рами! Ты когда приехал?
— Еще вчера.
— А вот и неправда.
— Ты уже парней приманиваешь?
— Чего их приманивать, сами за мной бегают.
— Скажите, бегают! Иди матери помогать.
— А ты не командуй.
Раймо шлепнул Эйю по заду, а потом полез на чердак, где Кайса устроила ему спальное место на летнее время. Сняв брюки, Раймо растянулся на тюфяке, устало глядя в потолок. Там и сям из досок торчали ржавые концы прошедших насквозь гвоздей, и их привычный, домашний вид скоро развеял все его тревожные мысли.
Лучи утреннего солнца тонкими струйками пробивались сквозь щели. Раймо услышал, как внизу отец с матерью перекорялись насчет денег. Он вскочил, натянул брюки и спустился вниз.
— Доброе утро!
— Доброе утро, — кивнула Кайса. — Ты бы мог еще поспать.
— Слишком роскошно будем жить, если вес спать да спать, — сказал Раймо, взглянул на отца и сел за стол.
— Трудишься, трудишься изо дня в день… — ворчал Юсси, запихивая в котомку завтрак.
— Может, попроситься к ним на сплоточную машину?
— Они туда не берут без опыта работы. Да у нас хлеб еще пока есть. Отдохни несколько дней, — сказал Юсси и ушел.
Раймо сидел, медленно отхлебывая кофе из чашечки, и даже не взглянул на Кайсу, когда она вошла с ведром воды.
— Обещал ли отец поспрашивать насчет работы?
— Говорит, не берут. Но я схожу еще сам, разузнаю.
В котором часу автобус идет в город?
— Через полчаса отправляется первый, а потом они идут каждый час.
— У меня денег всего марка с чем-то.
— Возьми в столе, в ящике, пятерку. Если тебе по везет с работой, у нас все, конечно, наладится.
— С работой, видно, туго дело. Пожалуй, лучше податься в Швецию, — сказал Раймо и взял из ящика деньги.
— Ты уже уходишь?
— С утра ведь на работу берут, если берут.
— Не оставайся только там. Нечего зря по городу шататься.
Раймо взглянул на себя в зеркальце, висящее у две «рей, поправил пробор и пошел.
Кайса растерянно поглядела ему вслед из окна, постояла посреди кухни, не зная, за что взяться, потом достала чашку и налила себе кофе.
Раймо шел бодрым шагом, словно смахнул с себя все заботы. Вокруг на полях копошились деревенские жители. В воздухе стоял терпкий запах навоза. По склону холма тянулась конная сеялка. Мимо пронесся пикап, подняв в воздух тучу едкой, глинистой пыли, так что Раймо пришлось задержать дыхание. С болота, притаившегося между холмами, веяло ночной сыростью.
