Она перекрестилась и стала скользить вниз по склону рва, а когда достигла дна, ее нежные руки и ноги, которые до тех пор не знали ран, были все исцарапаны и исколоты, и кровь шла наверно в двенадцати местах, а она не чувствовала ни боли, ни страданий, — так ею владел страх.
Но если трудно было спуститься в ров, то выйти оттуда было еще труднее. Но она подумала, что там оставаться ей не годится, и, найдя заостренный кол, который горожане бросили сюда, защищая замок, она шаг за шагом стала с большим трудом подниматься и, наконец, вышла наверх.
Там был лес на расстоянии двух выстрелов из лука и тянулся он на добрых тридцать миль в длину и в ширину, и были в нем дикие звери и всякие гады.
Она боялась идти туда и думала, что там ее съедят, но потом вспомнила, что, если ее здесь найдут, то отведут в город и сожгут там.
Здесь поется:
Говорят, рассказывают и повествуют:
Жаловалась так Николет, как вы уже слышали. Она поручила себя Богу и пошла, пока не достигла леса. И не смела она войти в глубь его, так как боялась диких зверей и гадов, и спряталась под тень густого куста. Там ее охватил сон, и она проспала так до ранней зари следующего дня, когда пастухи вышли из города и привели свои стада пастись на опушке леса у реки.
Там они отошли в сторону, сели на берегу славного ручейка, который протекал на опушке леса, разостлали на траве плащ и положили на него хлеб. Пока они ели, Николет проснулась от пения птиц и говора пастухов и подошла к ним.
— Милые дети, — сказала она, — Бог вам на помощь.
— Бог да благословит вас, — ответил тот, который был поразговорчивее других.
— Милые дети, — продолжала Николет, — не знаете ли вы Окассена, сына графа Гарена?
— Конечно, знаем, даже очень хорошо.
— Если Бог вам поможет, милые дети, — сказала она, — передайте ему, что в этом лесу водится зверь: пусть он придет охотиться на него, и если ему удастся его захватить, то ни одного кусочка этого зверя он не отдаст и за сто марок золотом, даже и за пять сотен, и за все свое имущество не отдаст.
Они смотрели на нее и были поражены ее красотой.
— Передать ему это? — ответил тот, который был поразговорчивее других. — Будь проклят тот, кто скажет и передаст ему это! Это все выдумки, что вы говорите; в этом лесу нет ни одного зверя, ни оленя, ни льва, ни кабана, который был бы так дорог, что один кусочек его стоил бы дороже двух или самое большее трех денье, а вы говорите о таких больших деньгах! Будь проклят тот, кто вам поверит и ему скажет об этом! Вы фея, нам вас совсем не надо, идите своею дорогой.
— Милые дети, — сказала она, — сделайте то, о чем я говорю! У этого зверя есть такое лекарство, что Окассен сразу излечится от своего недуга. Вот у меня в кошельке есть пять су, возьмите их себе, если вы согласны передать ему то, что я прошу. Пусть он охотится здесь в течение трех дней, а если он не найдет ничего за три дня, то ему больше никогда не видать этого зверя и не вылечиться от своего недуга.
— Честное слово, — воскликнул пастух, — деньги-то мы возьмем, и, если он сюда придет, мы ему все скажем, но сами не пойдем его искать.
— Ну, хорошо, — ответила девушка. Она простилась с пастухами и ушла.
Здесь поется:
