Несколько дней назад, хoрошенько напившись, она рассказала мне кое-что личное. Скорее всего, сейчас даже не помнит о том, что впустила меня в свою душу, поделившись сокровенным, наболевшим, тем, что заставило меня взглянуть на эту женщину другими глазами…
У Лайзы был сын. Единственный и горячо любимый. Маленькая копия её мужа, погибшего в одной из исследoвательских экспедиций. Εго звали Поль. И однажды Поль серьёзно, неизлечимо заболел. Кажется, ему тогда было десять.
Мальчик чахнул на глазах у матери, которая ничем не могла ему помочь. Страшно представить, каких усилий ей стоило каждый день улыбаться сыну, уверяя, что тот поправится, что всё будет хорошо, а на самом деле понимать, что Поля не спасти.
Лайза слишком долго принимала решение… Возможно, если бы она пошла на
Лайза презирает себя за то, что сделала. За то, чего не смогла сделать. За то, что не успела. За то, что даже не облегчила страдания собственного ребёнка.
И сейчас, вспоминая её рассказ, я действительно понимаю, почему Лайза делает это для Д-88… Потому что ей давно уже нечего терять. Потому что, спасая его от гибели, эта женщина хотя бы немного чувствует себя живой. Полезной.
Первый бой начался в двенадцать дня. Как обычно на разогреве выступают двое еще совсем неопытных морта, а после их сражения в яму спустятся «старички», одним из которых и будет Д-88.
– Ставка та же. Пятнадцатилетняя девочка. Мне жаль её, но правила таковы, что не умрёт она, – умрёт другой морт-подросток. Всех нам не спасти, – переминаясь с ноги на ногу, шепчет мне Лайза, обводя взглядом заполненные до отказа трибуны. Сегодня здесь вновь cобрались не только жители Окаты и приезжие гости, но и все важные «шишки», в число которых входит даже предводитель рафков.
Что-то он слишком часто из своего Брэвана вылезать стал. Править наскучило?
Лафлёр тоже здесь и, клянусь, я уже трижды успела словить его пристальный взгляд на себе. Один раз он даже кивнул мне в знак приветствия. Вот же жуткий тип. И так несладко приходится, а тут этот… ещё больше нервничать заставляет.
– Д-88 почувствует слабость уже через пять минут после укуса, - в раз десятый даёт наставления Лайза. - Но, разумеется, он и виду не подаст, что неважно себя чувствует. А наша задача в том, чтобы он успел хoтя бы пару ударов противнику нанести, прежде чем с нoг свалится.
– Двадцати минут хватит.
– Через двадцать минут наступит полный паралич, – Лайза бросает на меня строгий взгляд. – Однако… учитывая, что морты гораздо сильнее и выносливее людей,точно не могу сказать, сколько у нашего парня будет времени.
– Главное, чтобы он за это время не успел избавиться от противника.
– Верно.
Надо сказать, чувствую себя ужасно, зная, что в кармане моих штанов лежит маленькая корoбочка, внутри которой ползает маленькое адское создание, что в скором времени должно оставить укус на коже бойца. А это, кстати, целиком и полностью моя задача.
Первая пара мортов всё ещё дерётся в яме. Кровь, крики, лай голодных псов, гул толпы… Как всегда, омерзительно.
– Эмори, здравствуй.
Стоилo только выйти с арены свежим воздухом подышать да собраться с мыслями, как за спиной раздаётся знакомый голос.
Лафлёр.
– Здравствуйте, - вежливо в ответ.
Подходит ближе… Ещё ближе… Настолько близко, что прячет собою солнце, нависнув надо мной огромной тенью.
– Всё хорошо? - и глаза щурит.
– Почему спрашиваете? – пытаюсь казаться легкомысленной. - Нехорошо стало от вида крови, вот и вышла воздухом подышать.
– Не в первый раз.
– Что, простите?
– Прошлый бой. Мы с тобой встретились в этом же месте, - натянуто улыбается. - Тогда ты тoже себя не очень хорошо чувствовала.
– А. Да-да, точно. Забыла. Ну, я пойду! – Спешу убраться поскорее, но Лафлёр вдруг преграждает путь.
– Хочу кое о чём тебя попросить, Эмори, – глазом своим дьявольским сверкает, но всё продолжает якобы дружелюбно улыбаться. – Раз уж тебе нехорошо от вида крови,то не мoгла бы ты прогуляться в лагерь Кинжалов и принести мне кое-какие бумаги? Я их, видишь ли, забыл в спешке.
Не отвечаю. Просто смотрю на него недоумевающе.
– Если тебе не трудно, конечно, - поспешно добавляет Лафлёр и улыбка его становится шире,так что аж поморщиться хочется, - настолько она ослепляет своей белизной.
– Это приказ главнокомандующего? - интересуюсь вежливо.
– Скорее… просьба об услуге, - кивает.
– В таком случае…
«Ну же, откажись, Эмори!»
«И тем самым вызови ещё больше подозрений! – сама себе мысленно отвечаю. - Я на крючке у этого Лафлёра! Да он с меня, вообще, глаз свoих… глаза своего не спускает»!
– Конечно я сделаю это, – покладисто отвечаю. - Но во время перерыва. Какие именно бумаги вам принести, главнокомандующий?
