– Вас? – Оболонский нарочито внимательно обвел глазами окружавших их людей, не далее как несколько минут назад вытащенных из петли – Из-за одного негодяя убивать два десятка человек, пусть и далеко не невинных? Не слишком ли дорого Вы оцениваете свою жизнь, господин Менькович? Нет, я не собираюсь убивать Вас. Я Вам не судья и тем более не палач. И Ваши притязания на трон Траганы меня не интересуют. Но они очень удобный предлог, чтобы подпортить Вам жизнь. Не правда ли? А потому мне достаточно просто опубликовать те бумаги, которые нашел Алоизий. Думаю, этого будет достаточно.
– Они у Вас? – взвился Тадеуш.
– А почему Вы так всполошились? Разве Ваши сторонники не должны знать, что их любезный «экселянт» на самом деле из рода бастардов и не имеет никакого отношения к Трайгу? Что его претензии на княжеский трон Траганы на самом деле смехотворны и беспочвенны?
– Тадеуш? – возмущенно взвизгнула Милена, – О чем он говорит?
– Графиня, – Менькович умоляюще выставил руки ладонями вперед, – Я все объясню…
– Так это правда? Ты хотел меня опозорить? После всех оскорблений, что я вынесла в твоем вшивом свинарнике? – женщина внезапно остановилась, сорвала с пальца кольцо и швырнула его в Тадеуша, – Свадьбы не будет.
– Графиня Ковальска, – со смешком прошептал на ухо Оболонскому всезнающий Лукич, – За ней стояло пол-Польши. Оля-ля, не повезло экселянту.
Менькович проводил мрачным взглядом потрепанную и оборванную графиню, твердым шагом ушедшую в дом, и повернулся к Константину:
– Умеете Вы наживать себе врагов, Оболонский. У Вас нет тех бумаг. А если что и есть, то просто копии, которые сделал старый дурак на всякий случай. Вам никто не поверит. И я постараюсь сделать так, чтобы Вам вообще никто никогда не верил. Зря Вы со мной связались.
– Может, Вас и не повесят, – приблизившись вплотную к Меньковичу, тихо сказал Оболонский, – Может, Вам и не придется сидеть в темнице. Но в Трагане Вас облает каждая собака. А когда Вы, не стерпев позора, сбежите оттуда, я везде буду поджидать Вас. Я буду рядом. Как сейчас.
Константин по-дружески похлопал по плечу заскрипевшего зубами Тадеуша, легко поднялся по ступеням крыльца, спросил у пробегавшего парнишки, куда и как заперли Гуру, одобрительно кивнул и приостановился у широко распахнутых створок парадных дверей рядом с застывшей в полутьме коридора Миленой. А Менькович остался стоять столбом у начала лестницы. К нему подошел худощавый управляющий и что-то тихо спросил. Менькович не ответил. Даже не шелохнулся. Управляющий спросил громче и резче, схватил его за руку, но ответа опять не получил.
– Признаю, Вы меня знатно развлекли, и трех дней не прошло, – лениво растягивая слова, насмешливо сказала Милена – Вы что-то с ним сделали?
– Надоел он мне своей болтовней.
– А Вы опасный человек, господин Оболонский, – рассмеялась Милена, – Любите шутить с огнем?
– Есть такое.
– Вы же понимаете, что Менькович от своего не отступит? Я его неплохо знаю, не такой он человек, чтобы прощать обиды.
– А Вы сама не боитесь? Так дерзко швырнуть кольцо – такое не каждой женщине под силу.
– Он свое отыграл, – пренебрежительно повела плечами Милена, – Я внезапно поняла, что Менькович не тот мужчина, который нужен такой женщине, как я, и искала повод, чтобы его бросить. Так что Вам я благодарна вдвойне.
– Внезапно? Это было прозрение после моих слов о бастардах?
– Хотя бы и так, – улыбнулась Милена, но глаза ее опасно сверкнули, – Не люблю, когда мне лгут.
– Что ж, в этом мы с Вами похожи. И я заметил в нас еще одну общую черту.
– Какую же? – заинтригованно спросила графиня.
– Склонность к авантюризму.
– Я должна оскорбиться?
– А хотите?
– Нисколько, – рассмеялась женщина, – Итак, у Вас есть что мне предложить?
– И догадливостью мы тоже похожи. Как Вы смотрите на то, чтобы доставить нашего дорогого хозяина к траганскому двору?
– Что? – Милена была разочарована и рассержена.
– Вы не желаете оказаться в величайшей милости Ее Светлейшего Высочества? Сегодня Вы в одном лагере, завтра – в лагере противника. Это ли не наилучший способ ощутить собственную свободу? Вы же хотели избавиться от скуки. Гарантирую, в Трагане скучать не придется.
Оболонский сумел нащупать главное. Политика мало интересовала Милену. Она была богата, своевольна и ненавидела, когда ею манипулировали. Меньковича ей явно навязали, и она была рада от него избавиться. А значит, не упустит шанса поквитаться с теми, чьими стараниями она оказалась в этой несусветной глуши с обручальным кольцом на пальце.
Милена колебалась недолго, а когда медленно кивнула, на ее губах играла змеистая мстительная улыбочка.
– Тогда не сочтите за труд, госпожа графиня, приглядите пока за нашим славным хозяином. Я подсунул ему один милый амулетик, в таком виде он простоит еще часа два. А потом буянить начнет. Если меня поблизости не будет, дайте ему это, – он протянул маленький полупрозрачный флакон.
– Что это? Эликсир мужественности и добропорядочности? – усмехнулась женщина.
