Интересное место выбрал Хозяин для встречи, думал Оболонский и даже восхищался предусмотрительностью противника. Основные воздушные потоки скользили над ставом, почти не касаясь его, обходя стороной, теряя свою силу, земля изгибалась в том месте, где проваливалась озером, неправильными изломанными линиями, огонь здесь почти бессилен, а вот вода… Воды здесь было более, чем достаточно, она явно превалировала над остальными стихиями и была сильна. Однако вода не была стихией Оболонского, а значит, преимуществом это не будет. Неизвестный колдун-Хозяин (или все-таки тауматург?) умело избегал того, чтобы кто-то другой попытался бы воздействовать на его подручных и даже на него самого. И эта предусмотрительность еще больше беспокоила Оболонского. Он не собирался переоценивать противника, но недооценить было бы куда фатальнее. Уж лучше быть готовым к худшему, к тому, что пресловутый Хозяин сильный и изощренный тауматург, чем посчитать его просто удачливым полуграмотным фером…
А память раз за разом услужливо подсовывала образ озадаченного всклокоченного человека, увиденного рядом с полуразрушенной башней в имении Меньковича. Оболонский весьма неплохо его знал, потому и тревожился.
Это был Мартин Гура, бывший тау-магистр, обвиненный в практиковании черной магии и не так давно публично лишенный не просто магической степени и всяческих регалий, но и права в дальнейшем заниматься магией в любом виде. Судебный процесс, насколько помнил Оболонский, еще не закончился, хотя продолжался уже больше двух лет – обвиненный подал очередную апелляцию, однако опального тауматурга все равно отправили в Трагану, в знаменитые на весь мир темницы, где так удобно держать магов. Так что же Мартин Гура делает здесь? Как он оказался на свободе?
Мог ли он быть искомым Хозяином? Вполне. Оболонскому доводилось видеть последствия некоторых опытов опального тау-магистра. В них было столько же гениальности, сколько безумия. Казалось, Гуру вовсе не волнует, какой ценой будет получен результат, главное, чтобы он был. А из этого напрашивались отнюдь не радужные выводы. Цепной оборотень вполне мог быть его творением, и ведьмаки, ставшие у него на пути, могли поплатиться за свое вмешательство не просто обычным испугом – Гура был силен и изобретателен. Но повелевать водными тварями? Проблематично. Гура терпением никогда не отличался. Впрочем, это могло означать как то, что Константин не слишком хорошо знал Мартина, так и то, что тот сильно изменился. Темницы кого хочешь научат терпению.
Так что же за ловушка ждет ведьмаков на ставе? И как ее предотвратить?
Оболонский спешился, спрятал коня в перелеске. Оставаться наверху было нельзя – слишком далеко от става, спускаться вниз – значило потерять обзор, который закрывала высокая осока в человеческий рост и низкие шапки молодых ив. И все-таки выбора не было. Как и времени. Он и так слишком запоздал на место встречи, а на подготовку уйдет слишком много драгоценных минут.
Оболонский нашел подходящую полянку где-то на середине пути между сосновым бором и ставом, на небольшом ровном пятачке-пригорке в низком перелеске. Расчистил пространство от травы, обнажая высушенную до рыхлой серой пыли землю и прихлопывая ее ладонью. Аккуратно выложил из карманов нужные ингредиенты, сложив их в теньке под кустом ракитника. Внимательно осмотрелся по сторонам, вслушиваясь в близкие и далекие лесные звуки, еще раз задумчиво глянул в ослепительно синее небо и принялся вычерчивать прямые ровные линии мелким кристаллическим песком. Фигура, которую он рисовал, была довольно простой, но легче от этого не становилось: сложность была именно в том, чтобы сделать линии ровными и одинаковыми по толщине, но попробуйте сделать это на кочках и ямках? Константин долго ползал по земле, подрезая ножом неровности на почве и ладонью выравнивая поверхность под магическую фигуру. Это занимало много времени, но обеспечивало необходимую точность волшбы. С сомнением оглядел полученное творение – шансов на успех было не очень много, но даже ими следовало пользоваться с умом.
Еще раз проверил расчеты основных стихийных потоков и линий, задумался, не следует ли усилить позицию земли, в данном случае способную нейтрализовать воду. Вода не его стихия и воздух здесь почти бессилен, с неудовольствием подумал Константин. Случайно? Намеренно? Как строить защиту, если не знаешь, на что способен противник? Наобум можно защищаться, только если другого выхода не остается.
Хорошо бы включить в расчеты вторую стихию, но сможет ли он подчинить чуждую себе силу сейчас, не имея полных исходных данных для расчетов?
Чуждую? Чуждую… Достичь мастерства в управлении одной стихией трудно, а двумя – еще труднее. К тому же в управлении второй стихией всегда будет ощущаться некая неуверенность, подобная тому, что возникает при попытке правши фехтовать левой рукой. Даже долгие тренировки не смогут заставить эту неуверенность исчезнуть полностью.
