– Хорошая штука, – уважительно подтвердил Лукич, топчась на месте, – А нет ли у Вас случаем вытяжки из корня вервера? Он отменно усиливает действие эликсира, который обычно принимает Стефка для обострения внутреннего зрения, а у меня, как на грех, экстракт закончился…
Оболонский смотрел на Лукича снизу вверх, долго, изучающе и одновременно бесстрастно, отчего фуражир готов был в любую минуту услышать отказ. Однако ухоженная кисть с массивной печаткой на безымянном пальце вдруг приглашающе дрогнула. Лукич сделал шаг вперед, почувствовав, как тело будто обвеяло легким ветром, и опять остановился в двух шагах. Тело чуть заметно пронзило щекочущими колючками не совсем развеявшейся магии.
– Когда они вдвоем, Стефка и Аська, то им даже снадобья не нужно. Синергизм, – бросил фуражир модное нынче словцо, покосился на молча сидящего под деревом чародея и решил разъяснить, – это значит, взаимно усиливающие друг дружку.
– Я знаю, что такое синергизм, – тень улыбки блеснула на молодом лице и исчезла, – Нет, Гаврила Лукич, у меня нет вервера. Но не проще ли взять корень фиалки? За ним даже далеко ходить не придется. Вон, за садом.
Лукич бросил задумчивый взгляд вдаль, кивнул разочаровано, поиграл губами:
– Ах, ну да. Можно и это.
Иной раз нескольких фраз бывает вполне достаточно, чтобы понять, кто перед тобой. Не с той внешней стороны, что демонстрируется всем и каждому, и не с той, личной, что известна лишь близким, но со стороны, определяющей нашу годность, то, чего мы стоим. Так, несколько слов о том, что мы знаем и умеем, могут явить натуру тщеславную и хвастливую. Но Лукич не бахвалился – это Константин почувствовал сразу. Показав свою осведомленность, фуражир только и желал, чтобы его приняли всерьез. Распознать эликсир Бартаньи мог лишь знающий человек, а Лукич знал. И его слова об экстракте вервера для дипломированного мага были не чем иным, как намеком на то, чтобы его не считали обычным знахарем или травником. Было ли для него это существенным? Судя по всему, да.
Причиной тому была завзятая неприязнь между магами-тауматургами и ферами. Первые считали вторых шарлатанами, использующими древние суеверия, вторые в долгу не оставались, называя магов опасными выскочками, забывшими традицию.
Впрочем, в большинстве случаев разница была такой же, как между священниками, имеющими дар целительства и получившими на исцеление благословение церкви, и лекарями-шептунами, обладающими кое-каким непроверенным даром и малостью знаний. Больной выздоравливал, в одном случае получив помощь по молитве в соответствии с законами магии и природы, в другом – вопреки этим законам и оставаясь в живых лишь потому, что судьба оказалась к нему необычайна милостива.
Феры пользовали магию, однако следовали древней изустной традиции, передаваемой из поколения в поколение. От учителя к ученику, через долгие годы обучения, запоминая множество составов целебных снадобий или ингредиентов для магических ритуалов, они повторяли свои действия так, как были научены, не подвергая знания и умения сомнению. Магия не рождается на пустом месте, для любого магического действия требуется то, что приведет в действие ее законы – пушка не выбросит каменное ядро из своего жерла, если туда не положить порох и не зажечь его. Порохом и огнем колдунам было то, что давала природа – растения и живые организмы, камни и воды. Но давала не просто так, она требовала платы, она требовала поклонения и обожествления. Знахарь обычно не знал принципов действия того или иного снадобья, достаточно было того, что он знал, в каких случаях оно может помочь.
Магам-тауматургам, понимающим Законы магии и следующим им, тоже было прекрасно известно, зачем нужны травы, кости, кристаллы и прочие предметы, применяемые в магии – они лишь сырье, которое с успехом может быть заменено аналогичным. И ничего сверхъестественного в этом не было. Обычно в сырье много примесей, много того, что несущественно или бесполезно, и что хуже – вредно. Чтобы получить лишь то, что нужно, сырье необходимо переработать. И для этого нужен был Дар. Например, обычные вытяжки, отвары, настои из трав мог сделать каждый, даже самый ленивый фер, но специальные экстракты, до последней частицы вбирающие в себя определенные силы того или иного растения, и тем более субстанций, мог приготовить только маг, знакомый, к тому же с оборудованием хорошей алхимической лаборатории. Только так вытяжка получалась чистой, свободной от примесей, только так она давала приемлемый результат в магии. Но она дорого стоила. Очень дорого. Ее приготовление требовало много сил и средств.
Таким образом вопрос о том, как использовать те или иные дары природы, становился принципиальным: либо это наука, основанная на знании и опыте, либо религия, основанная на вере и надежде.
Лукич не был ни тауматургом, ни фером, однако прекрасно понимал разницу в использовании трав, как знал предел собственных возможностей. А еще он прекрасно понимал, что сделать полноценный экстракт способен только полноценный маг.
– Аська плох? – понял вдруг Оболонский.
