9:23
Мне не хочется вставать с постели. Осталось всего три дня, и конец. Эмма долго стучит в мою дверь, я отвечаю ей невнятным ворчанием.
Я не знаю, как жила все это время без нее.
В пятнадцать лет я сломала запястье. Я упала, вытянула руки вперед, чтобы удержаться, и услышала «крак». Боль была настолько сильной, что я ничего не почувствовала. Говорят, так бывает, когда слишком больно, мозг блокирует информацию. Мой мозг заблокировал нехватку моей сестры. Я жить без нее не могла, но смогла прожить без нее пять лет.
Когда она предложила провести эту неделю вместе, моей первой реакцией было «ни в коем случае». Пять дней я тянула с ответом, пытаясь убедить себя, что это, возможно, хорошая идея. Последние дни перед встречей я мотивировала себя, как перед каким-нибудь испытанием, которого можно избежать. В конце концов я приехала, изображая радость, хоть и довольно фальшиво. Когда я увидела Эмму, моя броня пошла трещинами. А сегодня исчезла совсем. Моя сестра и Мима – единственные люди на свете, с которыми я позволяла себе быть собой. Не держать себя в руках, не выделываться. Не прикрываться ничем. Это естественное состояние вернулось. Вчера вечером на танцполе я вновь ощутила ту связь, которая была у нас всегда. Я больше не хочу ее терять.
9:42
Эмма заглядывает в дверь.
– Подъем, лентяйка!
– Гммм.
– Вставай, у меня для тебя сюрприз!
Она входит в комнату и открывает ставни. Я зарываюсь лицом в подушку:
– О подъеме на Ла Рюн не может быть и речи.
Сестра смеется.
– Обещаю, это будет приятнее. Давай, вставай, а то опоздаем.
10:15
Мы едем к Биаррицу. Эмма за рулем. С тех пор как я проснулась, пытаюсь вызнать, куда она меня везет.
– Это едят?
– Я ничего не скажу.
– Облизывают?
– Агата!
– Я имела в виду мороженое, извращенка.
– Конечно!
– Это спорт?
– Не знаю.
– Мы идем в кино?
– Ты теряешь время.
Я машу рукой, больше шансов разговорить Бернардо[12].
При виде огромного паука, ползущего по приборной доске, я сразу забываю о своих расспросах.
Нет, что я говорю, какой паук?
Монстр.
Огромный краб.
Коричневый с толстыми лапами. Он ползет прямо на меня.
Я визжу, Эмма вздрагивает.
– ОСТАНОВИСЬ! ОСТАНОВИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ!
– Что? Да почему?
– ОСТАААНОВИИИИИСЬ!
Не сознавая грозящей опасности, она не спеша выруливает с круговой развязки и паркуется на обочине. Я, уравновешенная и ответственная, вылетаю из машины, как тост из тостера, и оказываюсь на тротуаре. У меня трясутся ноги, я не могу оторвать глаз от твари, которая спокойно продолжает экскурсию по машине. Сестра наконец видит паука, издает вопль, похожий на предсмертный хрип, и тоже катапультируется.
– Что будем делать? – спрашивает она, прячась за моей спиной.
– Подожжем машину.
Ее молчание наводит на мысль, что она всерьез об этом размышляет.
– Я не вернусь внутрь, пока он не выйдет. Или он, или я.
– Скажи это ему, может, он тебя услышит.
Я пошутила, но Эммин юмор явно остался на водительском сиденье. Она делает шаг к машине, уставившись на насекомое, которое больше не двигается. Намечается дуэль, напряжение достигло высшей точки:
– Или ты, или я, ублюдок. И я сильнее тебя.
– Если это его не впечатлит…
