От лая разрывается сердце. Я хожу между клетками, борясь с желанием открыть их и освободить всех собак.
Когда умер папа, я убедила себя, что мама была права, вернув Снупи в приют. Но это долго не давало мне покоя, я представляла себе, как он там, совсем один, недоумевает, почему больше не видит нас, я молилась, чтобы кто-нибудь послал ему новых хозяев.
Я остановилась возле великолепного лабрадора, он лижет мне руку сквозь решетку. На табличке указано, что его зовут Султан и ему три года. Его сосед по клетке подходит ближе. Я и не думала, что столько уродства может сконцентрироваться в одном существе. Все не так в этом животном, как будто составные части собрали наобум. Это игрушка Мистер Картофельная голова в собачьем воплощении. Судя по табличке, его зовут Джоуи, и ему восемь лет. Он держится поодаль и, кажется, меня не замечает.
Когда приходит Эмма, еще не видя ее, слышу ее крик:
– Что это?
– Я бы сказала, что это собака, но не хочу быть слишком самонадеянной.
Пес лежит на ковре в гостиной кверху лапами.
– Но какого черта он здесь делает?
– Я его взяла.
– Как? Агата, ты спятила или что? Кто будет им заниматься? Нас нет целый день, он будет сидеть один?
– Ему все равно будет лучше, чем в приюте. Ему восемь лет, и он похож на дикобраза, никто его не возьмет. Ты знаешь, что он пробыл там три года?
Она смотрит на него. Он виляет хвостом.
– Видишь, он еще и метрономом может работать. Я не могла его не взять.
Она, вздыхая, опускается на корточки, пес встает и прижимается своим шерстяным боком к ее черным брюкам.
– Как бы то ни было, выбора у меня нет. Как его зовут?
– Мистер Картошка. Мистер Картошка Делорм.
Сейчас9 августаЭмма11:40
– Ну как тебе массаж? – спрашиваю я Агату.
– Не могу тебе сказать, что меня массировали, скорее распахивали.
– Твоя массажистка не была нежной?
– Сама нежность. Ни дать ни взять мама в вечер попойки.
Предполагалось, что будет смешно, но шутка повисла в воздухе.
– На самом деле мне это пошло на пользу, – исправляет положение Агата. – Спасибо за сюрприз.
Она чмокает меня в щеку и достает из сумки пластиковый пакетик.
– Я прихватила одноразовые стринги. На память.
12:02
Всю обратную дорогу я шумно ерзаю – на случай, если вдруг появится еще один паук. Этому научил меня дедуля в детстве, когда мы с ним собирали в лесу грибы: «Надо шуметь, когда идешь, это отпугивает змей».
– У тебя шило в одном месте? – спрашивает Агата.
Я улыбаюсь, услышав старое выражение наших родителей.
Сестра, протянув руку, прибавляет звук. Голос Селин Дион наполняет салон.
– Ты помнишь? – спрашивает она.
– Еще бы мне не помнить.
Когда я затащила сестру в кино на «Титаник», она пошла со мной нехотя. Я уже много раз видела фильм и слез наплакала с Северную Атлантику. Я только о нем и говорила, меня потрясла эта трагедия и история любви Розы и Джека. Я хотела одного: когда-нибудь полюбить так же сильно. В запале я рассказала Агате конец, после чего ей уже не хотелось смотреть фильм. Но, выходя из зала, она спросила, когда мы пойдем еще раз. Ее зацепило. Мы пошли на следующей неделе, и еще на следующей, и еще на следующей. Каждый раз выходили с красными глазами и мокрым носом. Кассирша кинотеатра в конце концов сжалилась над нами и пускала бесплатно.
