За китобойцами, у черного подножия черной горы, жидко дымила черная электростанция. Слева от нее вдоль дощатого пирса тянулись такие же закопченные корпуса когда-то знаменитого жиротопного завода. Заколоченные окна, горы разбитых бочек, похожие на нефтяные цистерны черные баки, некогда служившие хранилищами китового жира.
В великой тишине тонули голоса людей, стук корабельных машин, шипение и плеск волны под форштевнем.
Неожиданно из-за мыса на правом берегу залива появились красные крыши поселка. Еще две-три минуты, и вот уже видны все домики. Десятка полтора строений, поднятых либо на каменные фундаменты, либо на деревянные сваи. Один дом двухэтажный — бывшая контора Салвесена. Все чистенькие, беленькие, как белый крест на холме за поселком — крест Шеклтона.
Кладбище, заброшенное футбольное поле, обнесенный рыбацкими сетями теннисный корт. В центре поселка — несколько радиомачт и похожий на минарет огромный флагшток с реющим английским флагом. Ближе к причалу, перед аккуратным дощатым коттеджем, — еще флаг, норвежский. Он поскромнее английского, и флагшток его пониже. На площадке около него в бинокль отчетливо видны старинный адмиралтейский якорь, два врытых в землю жиротопных котла и белая гарпунная пушка — символы норвежских китобоев.
Правее от поселка сбегает с гор к морю небольшая речушка. Там, на пригорке, одиноко белеет островерхая протестантская церковь.
По берегу и поселку словно пригоршнями рассыпаны стайки пингвинов и то там, то здесь валяются в маслянистой грязи коричнево-бурые туши морских слонов.
Я помнил «мертвый якорь» Салвесена и ожидал увидеть Грютвикен совсем безлюдным. Наше судно, однако, вышли встречать человек сорок. Как потом оказалось, это было все теперешнее население Южной Георгии. Более двух тысяч моряков и рабочих Салвесена отсюда давно уехали. Суда, портовые сооружения, завод — все, образно говоря, действительно на «мертвом якоре». Но вовсе не брошено на произвол судьбы.
Для присмотра за своим добром Салвесен в Грютвикене никого не оставил, но, покидая остров, приказал воздвигнуть на самом видном месте капитальную мачту для английского государственного флага. Расчетливый миллиардер рассудил правильно: построить какой угодно флагшток дешевле, чем охранять добро, которым, может быть, больше и не воспользуешься. Он сделал жест «бескорыстного патриота», и все заботы по охране Грютвикена правительству Англии пришлось взять на себя. Государственный флаг требует государственной опеки. С этой целью после ухода Салвесена в Грютвикен была направлена специальная администрация во главе с губернатором и штатом государственных служащих. Делать им тут нечего, поэтому все они, как, вероятно, и предполагал Салвесен, невольно превратились в сторожей его имущества. Отказаться от Южной Георгии Англия не может. Это было бы ущемлением национального престижа.
Глядя на англичан, свою администрацию прислали в Грютвикен и норвежцы. Китобойным промыслом у берегов Южной Георгии они тоже давно не занимаются. Международный контроль поставил их в слишком жесткие рамки. Раньше они добывали китов намного больше Салвесена, поэтому могли втридорога платить ему за аренду порта и завода, оплачивать все английские услуги по снабжению и ремонту судов и тем не менее получать солидную прибыль. Сейчас такой возможности у них нет. Но срок концессии, когда-то купленной у Салвесена, пока не истек. А вдруг настанут лучшие времена?
Чтобы хоть как-то оправдать существование на Южной Георгии двух государственных администраций, Англия и Норвегия создали в Грютвикене метеорологическую станцию, которая в свою очередь сделала необходимыми электростанцию и радиоцентр. Особой нужды в метеосводках Грютвикена нет. Такой же прогноз погоды на пятидесятые южные широты Атлантики дают метеорологические станции Фолклендских островов и Кергелена, но что еще придумаешь сегодня для Грютвикена? Все-таки какая-то деловая жизнь. Кроме государственных служащих, есть просто служащие и даже десяток рабочих. Уж очень нелепо выглядел бы губернатор, имеющий в подчинении только собственную канцелярию.
Нашим визитом в Грютвикене все были потрясены. Каким ветром, откуда, зачем? Иностранные корабли не появлялись тут уже лет пять. Раз в полгода приходит лишь судно из Англии и один корабль в году — из Норвегии.
Губернатор решил, что мы зашли к ним бункероваться, и, едва поднявшись на борт, начал извиняться:
— Простите, но запасы горючего у нас весьма ограничены. Мы сможем продать вам только небольшое количество продовольствия.
— Не беспокойтесь, сэр, — сказал наш капитан. — Бункером мы вполне обеспечены. Если позволите, нам хотелось бы немного побродить по твердой земле, мы давно не сходили на берег.
— О, пожалуйста! Сколько пожелаете, наши горы из чистого базальта.
Конечно же, я сразу поспешил к могилам Шеклтона. Я не оговорился — к могилам.
