— Это я во всем виноват, — произнес наконец Тимофей. — Я должен был догадаться, я должен был пойти наперекор всему. Я никогда не прощу себе этого.
Марина высвободилась из его рук.
— Не смотри на меня, я сейчас такая зареванная… давно собиралась отреветься. — Она улыбнулась и сказала: — Ты не представляешь, как мне легко сейчас. Я расскажу тебе, как я жила в Ленинграде. Работать он мне не разрешил. И всё тряпки привозил. Всю квартиру завалил ими, И ковры. А придет из рейса — вечеринки обязательные. И все заставлял меня наряжаться, таскал по приятелям. Я быстро поняла, что я ему тоже нужна для похвальбы — смотрите, мол, какая она у меня кукла разряженная. Другие завидовали мне. А я не могла больше выносить такой жизни. А чем больше думала я о тебе, тем противнее становился мне Фурсов и вся моя жизнь с ним. И я решилась. Брошу, думаю, все, не нужны мне ни тряпки, ни деньги, ни Ленинград, уеду. Найду тебя или нет — мне было уже все равно. Я сама себе стала противна от такой пустой жизни. И поехала я в Мурманск. Нет, сначала написала в горздравотдел, спросила, дадут ли работу. Ответили сразу — дадим. И я ушла от Фурсова.
— А я вчера всю ночь пытался найти твой адрес. В милиции всех на ноги поднял. Нет, говорят, Фурсовой Марины в прописке не значится. А другой фамилии я не знал. Хорошо, наутро в горздравотделе подсказали, что ты не Фурсова, а Ковалева.
— Я такая сейчас счастливая, просто боюсь поверить! — прошептала Марина. — У меня есть работа, есть крыша над головой, и наконец я нашла тебя.
— Нет, это я тебя нашел. Я тебе весь год писал письма, а ты ни на одно не ответила. А я все писал и писал.
— Но я не получала… — растерянно взглянула на него Марина. — Честное слово, я не получила ни одного письма, Тима!
— Ты и не могла получить, — улыбнулся Тимофей. — Но теперь получишь, я тебе это обещаю. За весь год сразу. Только читай их по порядку… Я уйду в рейс, а ты читай, ладно? До ухода не надо, а с уходом — тогда можешь читать. Завтра я принесу их тебе вечером и оставлю. Они у меня в папке все сложены, я писал и складывал, писал и складывал… И где-то теплилась у меня надежда, что когда-нибудь они дойдут до тебя.
Марина порывисто сжала его лицо ладонями, посмотрела долгим серьезным взглядом в глаза Тимофея, медленным движением прижала его голову к своей груди и низким, чуть дрожащим от волнения голосом произнесла:
— Тима, я тебя очень люблю и буду любить всегда, один ты у меня на всю жизнь.
— Мне нужно идти, — прошептал Тимофей.
И снова молчание, и не хотелось ни о чем думать, и не хотелось двигаться.
— Нужно идти, — опять повторил Тимофей.
— Как странно, — протяжно сказала Марина, — надо опять расставаться… до завтра я тебя не увижу… Опять одной здесь быть… Зачем? Почему?..
Тимофей поднял голову и увидел немигающий затуманенный взгляд Марины. Ее полураскрытые губы тянулись к нему, и он припал к ним и задохнулся от переполнившего чувства…
— Я буду тебя завтра ждать… и послезавтра… и каждый день.
— Разговоры разные могут пойти. Ты не боишься?
Она взглянула ему в глаза и медленно усмехнулась:
— Я целый год боялась. А теперь нет, никого и ничего не боюсь. Кто меня осудит? Я ушла от человека, которого не люблю, уехала из Ленинграда. А приехала куда? На Север, в Заполярье, приехала к любимому. Так кто же меня осудит?
— До завтра…
— До завтра.
…Когда Тимофей подошел к причалу, «Тавриды» там не оказалось. Ее место занял пожарный буксир. Тимофей стоял, непонимающе смотрел на буксир и силился представить себе, куда могли переставить «Тавриду». По графику они должны еще сутки стоять здесь… Он посмотрел налево, направо — нет, «Тавриды» нигде не видно. Что случилось?
Вахтенный на буксире в ответ на вопрос пожал плечами.
Тимофей побежал в диспетчерскую завода. «Увели в порт», — ответили ему. Куда? «Этого мы не знаем. Известно только, что под погрузку». Под какую погрузку? «Мы ничего не можем добавить». К какому причалу повели «Тавриду»? «Не знаем. Звоните в порт».
Тимофей позвонил диспетчеру пароходства. Да, «Тавриде» пришлось срочно закончить чистку котлов, и она сейчас стоит у одиннадцатого причала. Предстоит спецрейс. Куда? Капитану это известно. Надолго рейс? И это узнаете у капитана.
Тимофей побежал в порт. Он знал, что одиннадцатый причал в порту особый. Там берут груз пароходы, уходящие в Арктику. Да, но в Арктику уходят летом. Какая же сейчас может быть Арктика? Поставили под погрузку, а грузового помощника на борту нет… Влетит от капитана. Второй час ночи, и поспать не придется.
…Едва он поднялся на борт «Тавриды», третий помощник Василий Лобов передал, чтобы Тимофей срочно шел к капитану. И вообще отход утром, а полкоманды еще нет, и он, третий помощник, не знает, как собрать матросов, отход надо оформить к десяти утра. И карты на выход надо успеть получить. И Крокодил вдобавок почему-то не в духе нынче.
