«Теоретики» обвиняли Паку в чрезмерном пристрастии к технике, в том, что он, не успев отладить одну установку, думает уже о другой. «Техники» — в нежелании считаться с реальностью, в прожектерстве. Может быть, в этом опережении мысли перед реальностью и заключается залог победы?
Интервью с Андреем Сергеевичем по этому поводу:
«Наша беда, что нет ни одного КБ, ни одного завода, которые изготовляли бы океанологическую технику. К примеру, заводы, выпускающие метео- и сейсмоприборы для геофизики, не делают их для гидрофизики. Ни Министерство судостроения, ни какое-либо другое министерство не заинтересованы в наших делах. Говорят: найдите покупателей, чтобы мы могли изготовить серию. А нам серия не нужна, нам нужно всего несколько приборов. Пробавляемся тем, что делаем макеты, то есть несовершенные единичные экземпляры, делаем своими руками. И вот «сигма». Что ж, это просто маленькая штучка, экспромт. Чем вообще меряется турбулентность? Буксируемыми зондами с судна, не глубже 150 метров. «Сигма» — это два датчика, электропроводности и глубины, и трехжильный кабель, одна жила для электропроводности, другая для вибротрона (глубина) и третья для питания. Подвешивается на чугунную каплю, вы их видели, и опускается. Вот и все. Сначала, по-видимому, давление обжало датчик электропроводности, а на 850 метрах пошла нормальная непрерывная запись на магнитную ленту. Пака очень ловко «разгоняет» разные записи на разные самописцы и «играет» на них. В общем, вчерашнее зондирование — большое событие для нас, хотя это только первый взгляд в глубину. Надо думать дальше».
День сто первый. Вчера ушли с Сейшельских островов. Первые два дня, 24 и 25 марта, стояли у главного острова Маэ. На третий подошли и встали между Праленом, островом побольше, и Кюриосом, островом поменьше. А вообще их всего 92. На Прален отправилась небольшая группа во главе с Андреем Сергеевичем и капитаном, остальных отвезли на Кюриос, все для того же — для добычи раковин и кораллов. Мне посчастливилось побывать и там и там. Благословенная земля. Ровный, приятный климат (круглый год плюс двадцать пять), густая вязь тропической зелени, темно-серые громады камней, в свое время живописно свалившиеся с гор и нынче разнообразно улегшиеся у подножия, особенно синий и особенно спокойный океан. Говорят, благодаря природным условиям, сейшельские женщины обладают самым приятным характером из всех женщин мира. Во всяком случае, очаровательная туземочка, принимавшая нас в роскошно-простом доме на берегу Пралена, судя по всему, обладала именно таким характером. Хозяин дома, американец, пригласивший начальника экспедиции и капитана «с друзьями» к себе в гости, представил нам ее как артистку и свою подругу. Лицо ее показалось знакомым. Вспомнила: оно было изображено на обложке яркой рекламной книги «Сейшельские острова — острова любви». Американец объяснил, что его жена с сыновьями живет в штате Висконсин, где мальчики учатся в университете, а он, однажды попав сюда, понял, что именно на таком острове мечтал прожить всю жизнь. Он купил участок земли и выстроил дом. Мы видели несколько грузовиков, принадлежавших ему, две легковые машины, в заливе болталась его белоснежная яхта. «Здесь очень простая жизнь, — говорил он, сидя в плетеном кресле на своей террасе и потягивая виски, — но это и есть то, что нужно человеку». — «Да, да, вы правы», — отвечали мы, тоже потягивая виски и рассматривая эти изящные кресла тонкого плетения, цветное стекло, картины на стенах.
Он предоставил в наше распоряжение оба автомобиля, чтобы мы могли осмотреть остров, предупредив, что здесь ничего нельзя ни собирать, ни поднимать с земли, потому что весь остров и залив, прилегающий к нему, — государственный заповедник.
Красота надводной части была поразительна. Травы, кустарники, деревья изгибались, сплетались, тянулись ввысь, являя собой какой-то языческий праздник зеленой плоти. Но еще более поразительным было то, что мы увидели под водой. Любезный хозяин предложил поплавать в масках по заливу, любезно повторив свою просьбу ни к чему не прикасаться. Какое волшебное царство мы обнаружили! Мои товарищи, повидавшие чуть ли не весь белый свет и чуть ли не все на белом свете, после признавались, что и они прежде ничего подобного не встречали. Вызовите в своем воображении заколдованный замок спящей царевны и сад вокруг него, представьте себе, что он окаменел и опустился на дно, и вы получите представление о том, что увидели мы. Риф Гейзер, со своим разнообразием форм и красок, показался Малаховкой по сравнению с Москвой. Мы кружили и кружили по заливу и не могли наглядеться. Даже если бы нам предложили что-нибудь выбрать, мы не знали бы что — так дивно хороши все кораллы. Американец подарил нам на прощание знаменитые двойные сейшельские орехи: Прален — единственное место в мире, где они растут. Сейчас такой орех стоит в моей каюте, забава природы.
