Старпом отдыхал, и Алексей Иванович в нерешительности топтался перед открытой спальней: и будить Николая Николаевича неловко, и не будить нельзя. Описывая взволнованные круги по каюте, Белогрибов умоляюще протягивал руки к койке старпома. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если б теплоход не подбросило на волне, как бросает грузовик на ухабах поселковой дороги. Белогрибова словно смерчем пронесло по каюте, приподняло в воздух и швырнуло в спальню, прямо на безмятежно спавшего старпома. Остается лишь добавить, что Николай Николаевич заснул всего за пять минут до визита завпрода, и станет ясно, в каком расположении духа он проснулся.
— Николай Николаич… ради бога, — бормотал завпрод, выпутываясь из одеяла.
Прочитав в его испуганных глазах известное всем выражение: «Не вели казнить, вели слово молвить!» — старпом подавил в себе чувство вполне справедливого гнева и спросил:
— Ну, что там у тебя?
— Вот, подбросили. — Завпрод протянул письмо.
Николай Николаевич, зевая, стал читать. Текст из нескольких фраз он прочитал раньше, чем закончил зевок, и, вникнув в смысл прочитанного, так и застыл с открытым ртом. Вопросительно посмотрел на Белогрибова. Алексей Иванович недоуменно развел руками. Старпом перечел написанное вслух:
— «Завпроду. Положите в пожарный ящик, что напротив каюты старшего электромеханика, кольцо полтавской колбасы и буханку хлеба. Не вздумайте шутить — будет плохо». Вместо подписи — рисунок: череп и скрещенные под ним кости.
И тут завпроду вдруг стало очень жаль себя.
— За что, Николай Николаич! — запричитал он. — За что? Уж я ли не стараюсь-то, уж я ли не забочусь-то о команде! И сыты всегда и… и нос в табаке!
— Хватит тебе! — прервал этот «плач Ярославны» старпом. Взгляд его уже приобрел былую твердость. — Вот что, Алексей Иванович! Требование анонима выполнить. Пойди и положи в пожарный пост колбасу и хлеб. Пусть попробует взять… — И он хитро подмигнул Белогрибову. — Придет за колбасой, а мы его — хвать! И посмотрим, что это за птица! Ясно?
— Так точно!
— Действуй, я сейчас приду.
Продукты, завернутые в газету, были положены в ящик, завпрод со старпомом притаились за приоткрытой дверью каюты второго механика. Тот был в это время на вахте.
Мимо пожарного поста то и дело проходили моряки, но никто не проявлял интереса к спрятанному съестному. В каюте было темно и душно. В душе Белогрибова росла тоска. Он хотел опять поплакаться, но старпом задремал в кресле. Дышал Николай Николаевич тяжело и загнанно: ему снилось, будто его обложили со всех сторон зайцы.
Алексей Иванович снова посмотрел в щель. К посту подходила докторша. Разумеется, важно было не то, кто подходил, а как подходил. Инесса Павловна шла, крадучись, поминутно оглядываясь и заметно волнуясь. Даже очки она забывала поправлять, и они съехали на самый кончик блестевшего от переживаний носа.
Белогрибов деликатно, пальчиком, разбудил старпома. Оба впились глазами в щель, напряженно вытянув шеи.
Докторша быстро открыла дверцу пожарного поста, схватила сверток и с несвойственной ей живостью бросилась по трапу вниз. Старпом и завпрод взглянули друг на друга.
— Дела-а!
Через полчаса Николай Николаевич с самым официальным видом зашел в лазарет. Очутившись в царстве марли, пузырьков, таинственных и блестящих инструментов, он немного оробел и неуверенно сказал Инессе Павловне:
— Мне бы давление того… проверить.
— Пожалуйста. Снимайте китель.
Давление в самом деле оказалось повышенным. Старпом удрученно сказал:
— Так я и знал!
— А что случилось?
— Ну как же! — Старпом театральным жестом вознес кверху руки. — Как не будет у меня повышенным давление, когда на судне такое творится! То матросам привидение видится, то комплект постельного белья пропал, а теперь вот еще покушение на завпрода…
Инесса Павловна начала краснеть.
— Покушение на завпрода? — в замешательстве переспросила она, продолжая наливаться краской.
Старпом испытывал инквизиторское наслаждение, наблюдая мучения своей жертвы.
— Ясно, что этого не мог сделать интеллигентный человек. Взять нас с вами, — продолжал вслух рассуждать он. — Разве стали бы шантажировать человека из-за какой-то презренной колбасы?.. Что с вами, Инесса Павловна? Вам плохо?..
Он открыл дверцу холодильного шкафа с лекарствами.
— Что вам дать?
Но на этом мучения Инессы Павловны не кончились. Во время ужина буфетчица поставила перед нею сразу два вторых. Докторша, поправив очки, заметила:
— Валя, ты ошиблась. Зачем мне, гм… два вторых?
Буфетчица досадливо двинула плечами:
— Старпом велел вам два вторых подавать. Ему кажется, будто вы не наедаетесь.
Инесса Павловна начала было краснеть, но тут ей пришла в голову занятная мысль: почему бы не воспользоваться случаем. И с видом кающейся грешницы она сказала:
— А ведь он прав. Фигуры у меня нет, беречь нечего. А во время качки так есть хочется! Я одно второе съем, а другое унесу в каюту.
А у Николая Николаевича в это время произошел новый разговор с матросом Костей Хваткиным. На том же самом месте, у трапа, ведущего на мостик.
