Весна! Раньше всех ее почуял беспокойный народ — спортсмены. Запрятаны в чуланы лыжи, клюшки, извлекаются на свет мячи, теннисные ракетки, городки. Автомотовелогонщики выводят из гаражей свои застоявшиеся машины. Гребцы, немало торжествуя, на лодках обновляют путь. На стадионах чинят скамейки и выращивают траву; футболисты и болельщики находятся в полной боевой готовности. Многолюдно становится и на городском пляже, где наиболее нетерпеливые уже принимают солнечные ванны. Глядя на не загоревших еще девушек в мини-платьях, вспоминаешь знаменитый моностих В. Брюсова: «О, закрой свои бледные ноги!»
Весна! По асфальтовым дорожкам скверов с сановитым видом разъезжают младенцы, сменившие колыбели на коляски, в них добровольно впряглись мамы и — гораздо реже — папы. Чинно сидя на скамейках, греются на солнышке пенсионеры с газетами. А молодежи не сидится! Она уходит в походы, занимается спортом, влюбляется. Последнее обстоятельство приводит к тому, что в загсах катастрофически увеличивается приток заявлений.
Все это характерные признаки весны в нашем городе. Однако картина станет исчерпывающей лишь в том случае, если мы упомянем еще об одном факте. Когда студентка Люба пускает в ход крем от веснушек, это самый вернейший признак того, что весна на носу!
Любовь Капелько была воспитанницей детского дома и, видимо, потому выросла не только свободолюбивой, но и неистощимой на выдумки и никогда не унывающей. Длинная, рыжеволосая, веснушчатая, с вечно ободранными худыми коленками, она была заводилой и атаманшей у детворы и «трудным» ребенком у педагогов. Училась она, правда, неплохо, но зато ей ничего не стоило, например, принести в класс кошку или набросать в чернильницы карбид и с интересом наблюдать затем извержение непроливашек. Учителя, немало хлебнувшие горя с Любашей, немало потом удивились ее заветной мечте — стать учительницей. Эта мечта и привела Любу в университет. Тот, кто думал, что там-то она остепенится, ошибся. По-прежнему она была заводилой у студентов и «трудной» девушкой у преподавателей.
Если в детстве Люба не любила девчонок и предпочитала им мальчишечью компанию, то, повзрослев, она порвала с мужчинами и вернулась к своему полу. Более того, заявила во всеуслышание, что ни на какого раскрасавца не променяет свою свободу и предпочтет участь горьковской Рады. Надо, однако, заметить, что ни один университетский Лойко не покушался на ее свободу. Может, оттого, что не мог оценить ее своеобразную прелесть, а может, был напуган ее воинственным заявлением.
К пятому курсу Любовь Капелько одна из немногих в группе оставалась под своей девичьей фамилией.
Надвигались государственные экзамены. Но именно в это горячее время к Любови пришла любовь. На вечер отдыха в университет пришли студенты рыбного института, и Люба, заглянувшая в танцзал «только на минутку», была приглашена на вальс студентом-мореходом с нашивками до плеча, с мечтательными глазами поэта и волевым тяжеловатым подбородком боксера. Это был Петя Химкин.
Люба забыла о свободе, о математике, обо всем на свете.
…Долгое время я не мог понять, откуда в нашем городе каждой весной появляется множество красивых девушек. А понять несложно: красивыми их делает само чудесное время года. Они хорошеют от теплого ласкового дыхания весны, от поцелуев солнца — веснушек, от предчувствия близкого счастья. Такая метаморфоза происходила нынче и с Любой Капелько. Без пяти минут преподаватель математики, она выходила замуж за Петю Химкина — без пяти минут штурмана.
Мы знакомимся с Любой и Петей в тот момент, когда они входят под своды отдела записей актов гражданского состояния, именуемого еще Дворцом бракосочетаний. Между прочим, загс — единственное учреждение в нашей стране, которое за брак не ругают. В комнате жениха взволнованно курят парни в ослепительно черных костюмах. Невесты в соседней комнате тоже волнуются, но при этом не забывают поминутно оглядывать себя в зеркале. Все это происходит под аккомпанемент последних наставлений пап и мам, друзей и подруг.
Но вот призывно звучит марш Мендельсона, и очередная пара — как раз пара наших героев — величаво плывет по ковровой дорожке в комнату, где происходит тот самый знаменательный и торжественный акт, который в народе называют просто и коротко: расписались. Провожая чету Химкиных до дверей, представитель райисполкома — старичок с пышной четырехугольной бородой и орденом на лацкане пиджака — бодро прокричал:
— Дорогу молодым!
Город есть город. Здесь не промчишься на лихой тройке с песнями и бубенцами. Однако роль тройки успешно выполняют три такси. Одна за другой отъезжают от дворца машины с молодоженами и эскортом. Едет весенняя свадьба по весенним улицам. Светофор дает зеленый свет, милиция приветливо машет жезлом: «Дорогу молодым!»
