Когда «Фрунзе» проходил мимо Тендры, сигнальщики миноносца заметили притопленную, охваченную пламенем канонерскую лодку «Красная Армения». Людей на ней не было. Сигнальщики обнаружили их в воде… По всему видно было, что канлодка стала жертвой авиационного налета противника.
Контр-адмирал Владимирский приказал командиру «Фрунзе» капитан-лейтенанту Василию Николаевичу Ерошенко подойти ближе к канлодке и спустить шлюпки для спасения людей.
Миноносец стал подбирать людей. И в это время, как снег на голову, над «Фрунзе» появилась десятка фашистских бомбардировщиков «Ю-87».
Миноносец защищался героически — и маневром, и огнем своей артиллерии, но ни отбиться, ни уйти ему не посчастливилось: одному из фашистских асов удалось, выходя из пике, сбросить бомбу на мостик «Фрунзе».
При этом погибли капитан 1 ранга С. Н. Иванов и комиссар корабля Д. С. Золкин. Тяжело был ранен командир. Истекая кровью и порой теряя сознание, он из-за сильного повреждения мостика спустился вниз и команды об изменениях хода давал прямо в люк машинного отделения.
Теперь это кажется чудом, как Ерошенко сумел довести миноносец до Тендровской косы и посадить его на мель и затем дождаться, когда весь личный состав покинет судно, раздеться, спрятать партийный билет в непромокаемый мешочек и поместить его в сверток с пистолетом, привязать к голове и сойти в воду.
Контр-адмирал Владимирский был подобран и доставлен в Одессу торпедным катером.
В Одессе, не заботясь о перевязке, контр-адмирал в первую очередь изложил членам Военного совета ООР план движения кораблей при подходе к месту высадки десанта, порядок высадки и огневой поддержки, то есть все то, что находилось в портфеле капитана 1 ранга С. Н. Иванова и ушло вместе с ним на дно морское, когда, перерезанный пулеметной очередью фашистского самолета, Иванов свалился с разбитого бомбой мостика за борт.
К счастью, Владимирский запомнил все не хуже, чем это было изложено в погибших документах.
Несмотря на такое начало, высадка десанта не была отменена: двадцать первого сентября, примерно в тот час, когда произошла трагедия с «Фрунзе», под Севастополем, в Казачьей бухте, корабли эскадры приняли на борт 1617 бойцов 3-го полка морской пехоты и вышли к Одессе.
В два часа ночи двадцать второго сентября высадка началась. К пяти часам утра все подразделения 3-го полка были на берегу, для огневой поддержки десанта остались миноносцы «Безупречный», «Бойкий» и «Беспощадный».
Группировка войск противника, сосредоточившаяся в районе Аджалыкского и Куяльницкого лиманов и намеревавшаяся отсюда нанести по Одессе сокрушительный удар, была разгромлена. 3-й полк морской пехоты соединился со 157-й и 421-й дивизиями.
Победа вызвала огромную радость. Но особенным ликованием одесситы встретили появление на улицах батареи дальнобойных трофейных пушек, которые обстреливали город и порт.
Моряки, захватившие эту не раз проклинаемую одесситами батарею, проехали по улицам самым малым ходом. На длинных стволах и на орудийных щитах моряки написали: «Они стреляли по Одессе. Больше не будут».
Однако как ни сладка была победа, досталась она дорогой ценой: большие потери были и у 3-го полка морской пехоты, и у 157-й и 421-й дивизий, пострадали и корабли: потоплены миноносец, канонерская лодка, буксир и несколько катеров.
Серьезные повреждения получили миноносцы «Безупречный» и «Беспощадный». «Безупречный» от близкого разрыва бомб получил много пробоин, набрал воды в котельные отделения, потерял ход и был отбуксирован в одесскую гавань миноносцем «Беспощадный». «Беспощадный», возвратясь на огневую позицию, был атакован бомбардировщиками. Они сбросили на корабль 84 бомбы, одна из них разрушила носовую часть до сорок четвертого шпангоута.
Чтобы долго не объяснять читателю, скажу просто: миноносцу взрывом бомбы оторвало нос (полубак) у сорок четвертого ребра (шпангоута), причем оторвало не целиком, а как бы отвалило его, и он повис.
До Одессы было недалеко; чтобы не оставаться мишенью для фашистских бомбардировщиков, капитан-лейтенант Негода, командир «Беспощадного», не стал ждать буксира. Задним ходом, с опущенным в воду изуродованным носом, корабль пошел в одесскую гавань. В полдень «Беспощадный» буксировал в Одессу «Безупречного», а теперь ему самому сочувственно махали руками.
На порт и город наползали сумерки. Пожары, возникшие в разных местах в результате налета вражеской авиации, рвали сумерки и с каким-то неуместным щегольством рассыпали над городом золотые шлейфы.
В районе Хаджибеевского лимана и Куяльников неумолкаемая канонада; разной мощности артиллерия озаряла вспышками измученное трехмесячной войной небо. Музыка войны, которая кажется однообразной, на этот раз была и тревожна, и чем-то радостна. Она не умолкала уже почти сутки.
Совсем недавно и «Беспощадный» был в составе этого «оркестра», а теперь вот, как только стемнеет, потащит его спасательное судно, как санитар раненого с поля боя.
