На этот раз дело оказалось посерьезнее. Целые сутки океан бушевал и раскачивал флаер, то швыряя его в пропасть, то поднимая к самым небесам; Одинцов не мог есть и только время от времени пил холодную воду. Запас ее во флягах истощался, ибо при таком волнении драгоценная влага, стекавшая по корпусу климатизатора, расплескивалась, едва попадала в черепаший панцирь. Одинцов страдал от головокружения, и все попытки забыться сном не приводили ни к чему; гигантские качели раскачивали и раскачивали его, с тупым упорством стараясь выдавить желудок наружу.
Наконец к вечеру следующего дня волнение стало стихать.
Одинцов подремал пару часов, потом, когда море окончательно успокоилось, поел, выпил воды, прибрался в кабине и, раскрыв левую дверцу, уснул по-настоящему. После недавних мучений ему требовалось восстановить силы.
– Э-ллл-ссс… Э-ллл-ссс… – Странные шипящие звуки, похожие на шорох прибоя, разбудили его. Сначала он не сообразил, в чем дело; зов звучал у него в голове, словно продолжение сна.
– Э-ллл-ссс… Э-ллл-ссс… – послышалось снова, и это уже не имело отношения к снам. Звуки были столь же реальными, как взошедшее над морем светило. Сообразив это, Одинцов протер глаза, высунулся из кабины и огляделся.
Море казалось спокойным, небо – безоблачным. Течение исправно тащило флаер на восток, теплый бриз задувал в лицо, привычный солоноватый запах щекотал ноздри. Метрах в тридцати от суденышка плеснула вода, на миг показался и исчез темный раздвоенный хвост внушительных размеров. Рыба? Одинцов потянулся за дротиком; он был голоден.
– Э-ллл-ссс, Э-ллл-ссс, Э-ллл-ссс!
Вытянутое, похожее на огромную бутылку рыло высунулось почти у самого его колена, прошелестев свое странное причитание. На путника уставился веселый темный глаз, пасть приоткрылась, демонстрируя остроконечные зубы, хвост вспенил воду. Шкура этого существа отливала темно-синим, делая его почти незаметным на фоне волн, но Одинцов разглядел трехметровое торпедообразное тело, грудной плавник и торчавший на спине гребень. Над зубастой пастью круглился череп, выпуклый, с развитыми височными долями, совсем непохожий на плоскую рыбью голову.
Дельфин? Такие создания ему не встречались – ни в Ксидумене, во время плавания в Хайру, ни в Великом Зеленом Потоке. В Ксидумене водились саху, неприятные твари, напоминавшие земных акул; они сопровождали имперский флот, пожирая все отбросы. Что ж, если в водах Айдена есть акулы, решил Одинцов, почему бы не быть и дельфинам? Странно, что он не встречал их раньше…
Морское создание тянулось к нему, словно собака к хозяину, и он отложил оружие. Раскрыв пасть, дельфин опять проверещал:
– Э-ллл-ссс… Э-ллл-ссс?
Интонация была явно вопросительной, если считать этот свист речью. Одинцов опустил руку и похлопал существо по выпуклому лбу.
– Э-ллл-ссс, – произнес он в свой черед, желая поддержать знакомство, и вдруг замер. Э-ллл-ссс? Эльс? Эта тварь пыталась назвать его по имени или то был случайный звук?
В следующий момент его недоумение рассеялось.
– Ищ-щу, – внятно произнес дельфин, – ищ-щу Э-ллл-ссс.
Он умел говорить! Теперь Одинцов видел, что его новый приятель отличался от земных дельфинов. Костяной гребень на его спине был тонок, как лезвие ножа, и, видимо, служил оружием; грудные плавники – вернее, ласты – оказались необычайно длинными, с подвижной узорной бахромой на концах; между острыми зубами дрожал длинный плоский язык; мокрая кожа была теплой и приятной на ощупь. А главное, этот морской житель умел говорить! И назвал его Эльсом! Не Аррахом, не Рахи – Эльсом! Он помнил слова целителя Артока бар Занкора: доверяй тому, кто знает твое хайритское имя. Он был готов довериться этой симпатичной бесхитростной твари, причем с гораздо большей охотой, чем людям.
– Ты – Э-лл-сс, – довольно произнесло существо, уже не так сильно растягивая звуки. – Наш-шел!
Ринувшись в сторону, дельфин в восторге перекувырнулся в воде, затем одним мощным гребком хвоста догнал флаер. Одинцов решил знакомиться всерьез. Прицепив к поясу страховочный конец, он сел на порог кабины и свесил ноги наружу, так что они оказались по щиколотки в воде. Дельфин, пошевеливая ластами и хвостом, приподнял переднюю часть тела и положил на колени путника свою огромную голову. Собственно, на коленях поместилось не больше половины, и вытянутая пасть со страшными зубами уперлась Одинцову в живот.
– Я – Эльс, – сказал он, стараясь говорить медленно и раздельно. – Ты – меня – нашел. Молодец! Хороший паренек! Ты – кто?
– Наш-шел! Перр-вый! – сообщил дельфин.
– Ты – кто? – терпеливо произнес Одинцов.
– Заа-аа-заа-ассс, – просвистело существо. Такое не повторить, понял Одинцов.
– Засс? – предложил он.
– Засс, – согласился дельфин.
– Кто – послал?
– Лю-ди.
Ясный и четкий ответ. Не приходилось сомневаться, о каких людях идет речь; Одинцов уже заметил плоский серебристый диск, закрепленный у основания спинного гребня. Южане! Наконец-то!
– Зачем? – спросил он, почти не надеясь получить ответ, но его новый приятель разразился целой речью:
