– Я направлялся в южные пределы, в царство светлого Айдена, – заявил он. – Конечно, я знаю, что там живут люди, а не боги… отец мне говорил… Но теперь мои намерения изменились. Я возвращаюсь в Айден.
– Но почему?! – На лице Залара снова промелькнуло удивление. Его спутники, два похожих на хайритов молодца, напряженно прислушивались – видимо, плохо знали ксамитский.
– Человек должен жить там, где родился и вырос, – произнес Одинцов. – Я разгадал тайну, теперь я знаю, что вы есть, знаю, что отец не рассказывал мне сказок. Этого достаточно. Мне нечего у вас делать.
Залар в задумчивости глядел на него.
– Пожалуй, это мудрое решение, мой юный друг. Вы изменились, и, кажется, к лучшему… Но мы поговорим об этом позже. Прошу вас, взойдите на борт, чтобы Омтаг и Хрон могли проверить вашу лодку. Без нее вам не добраться домой. Воздушные дороги короче земных.
Одинцов кивнул и перепрыгнул на борт корабля. Его вид после долгих странствий в океане оставлял желать лучшего: дочерна загорелый, обросший бородой, в ветхой набедренной повязке. Пахло от него тоже не очень приятно.
– Простите, я не спросил сразу… – в замешательстве молвил Залар. – Вы ранены или больны? Нуждаетесь в помощи… ээ… целителя? Хотите привести себя в порядок, умыться, поесть? Мы ваши друзья, Эльс, и все здесь к вашим услугам.
– Я здоров, но еда и лохань с водой мне не помешают. – Взгляд Одинцова скользнул по лицам южан. Не опасны, отметил он. Спокойные, уверенные в себе люди, не таящие зла, не замышляющие предательства. На Земле такие тоже есть, но пока немного. А сколько их тут? Сотни тысяч? Миллионы? Миллиарды?
Залар кивнул ему и направился к трапу, к хрупкой на первый взгляд лесенке из светлого пластика, что вела наверх. Одинцов шагал следом. Поднявшись до середины, он обернулся. Авиатор – Омтаг или, возможно, Хрон – отступал к дальней стене, держа в руках какое-то устройство, и золотистый флаер, приподнявшись с воды, неторопливо вплывал в трюм. Вероятно, погрузочная операция была элементарным делом.
Через час, сытый, чистый и облаченный в комбинезон, Одинцов сидел в уютном салоне. Его овальные стены плавно переходили в потолок и были изнутри прозрачны; внизу плескался океан, солнечный свет играл на водной поверхности, и временами среди волн всплывала темная спина Засса. Смуглый копался в шкафчиках у переборки, что-то перекладывал, бормоча под нос невнятные слова. Внешне он был не похож на Виролайнена и все же напоминал его манерой держаться или, возможно, пронзительным взглядом и резкими быстрыми движениями. Тоже адепт знания, мелькнуло у Одинцова в голове.
Наконец Залар шагнул к нему, разматывая тонкий кабель. С одной его стороны свисала пара дисков, с другой – плоский футляр величиной с ладонь.
– Вот устройство, о котором вам рассказывал отец. Это, – он протянул Одинцову диски, – нужно приложить в вискам. Так, правильно… они сами прилипнут… В футляре лента с записью языка и руковод-ством по управлению летающей лодкой. Тут, Эльс, много сотен слов, самых необходимых, и все они перейдут сюда, – смуглый коснулся пальцами лба, – прямо в ваш мозг. – Его объяснения были рассчитаны на интеллект ребенка.
Одинцов задумчиво покачал футлярчик на ладони.
– Что еще я могу узнать с помощью таких лент? – спросил он.
– Все, что угодно, но не очень быстро. Не больше одной записи в день, иначе мозг не выдержит нагрузки. Вы знаете, что такое мозг?
– Знаю, – раздраженно ответил Одинцов. – Не считай меня полным кретином. По-моему, это известно даже дикарям с Понитека.
– Простите. Вы готовы?
– Сейчас…
Он глядел на плоскую коробочку в своих руках. Чудесный прибор, который, возможно, изобретут когда-нибудь и на Земле… Изобретут наверняка, лет через сто или двести… Должно быть, на Юге, в этом Ратоне, есть множество других чудес, но лучше не вводить земных правителей в соблазн и не соблазняться самому. Новое знание подчас опасно, а чужое – опасно вдвойне: это повод к войнам, к переделу мира и смерти миллионов. Такая уж на Земле геополитика!
– Я готов, – Одинцов поднял на южанина глаза. – Что нужно сделать?
– Нажмите здесь и постарайтесь расслабиться.
Он нажал.
Прошла половина фара – принятой в Ратоне единицы времени.
Фар примерно равнялся ста пятидесяти земным минутам, и в сутках Айдена южане насчитывали десять фаров.
Теперь Одинцов это знал – как и меры расстояния, веса и объема, географические наименования, названия животных и растений, птиц и рыб, минералов и цветов спектра, машин и инструментов, ремесел, наук и искусств. Морской народ, к которому принадлежал его знакомец Засс, назывался с’слиты; слово это являлось сокращением двух других – ас’са селит, младшие братья, живущие в океане. Профессия авиаторов имела название «стаун», что значило «летающие», или попросту летчики. Кроме этих сведений, память Одинцова обогатилась еще двумя или тремя тысячами слов. Он с удивлением обнаружил среди них айденские и ксамитские – «армия», «войско», «властелин», «полководец», «война»… Все эти понятия были взяты из варварских наречий, что говорило о миролюбии южан. Впрочем, в этом он уже не сомневался.
