Были и другие слова, вполне понятные Георгию Одинцову, землянину, но неясные Арраху бар Ригону, нобилю империи. Энергия, космос, гравитация, вещество, названия машин и приборов, научные термины… Их оказалось не очень много – лента включала лишь основы технологических знаний и инструкцию по управлению флаером. Но вывод был ясен: южане достигли высот, неведомых на Земле.
Если бы там, в мире Одинцова, существовала Атлантида и если бы атланты превосходили разумом прочих обитателей планеты, мир его был бы похож на Айден: высокоразвитая цивилизация и страны воинственных дикарей. Но Атлантида являлась всего лишь красивой сказкой. Сейчас на Земле все были дикарями – и те, кто запускал ракеты к Марсу, и те, кто поедал червей в австралийском буше или в джунглях Амазонки. С точки зрения Ратона – дикари, все дикари! Ибо плоды технической мысли землян служили разрушению и уничтожению.
Он открыл глаза и снял контактные диски. Залар, услышав шорох, повернулся к нему; на лице южанина играла улыбка.
– У нас говорят: изучивший новый язык как бы рождается заново, – произнес он, и сказанное было понятно Одинцову. – Я могу поздравить вас с рождением?
– Да. Это волшебное устройство в самом деле на-учило меня. – Одинцов изобразил некоторую растерянность.
– Теперь надо говорить, говорить и говорить. То, что вы узнали, должно закрепиться в памяти, а для этого есть только один способ.
– Я понимаю. – Он чувствовал, что его речь звучит еще неуверенно, но слова будто сами рождались в голове. – Я буду говорить, Залар, буду спрашивать и слушать. Но прежде всего… прежде я должен передать последний привет от Найлы. От той девушки, которая…
Лицо Залара омрачилось.
– Да, я знаю. Я координатор наших разведчиков и был знаком с ней. Нам не известно, как она погибла, но где и когда – это установили сразу. Мы чувствуем такие вещи. – Знакомым жестом он коснулся лба.
Одинцов судорожно сглотнул.
– Ее убили дикари Понитека во время междоусобицы Гартора с Брогом. Я… я отражал нападение на деревню и не смог защитить ее.
Залар опустил глаза.
– Случается, что наши эмиссары гибнут, и все, что мы можем сделать, – это воздать им почести… Люди на севере упрямы, подозрительны и жестоки. Сарлад, ваш отец… так его звали на самом деле… тоже погиб. Вы не хотите его заменить? – Одинцов молчал, и южанин, убедившись, что не получит ответа, произнес: – Раньше мы не рассматривали вас как достойного преемника. Вы были слишком легкомысленны, слишком увлечены… ээ… радостями жизни. Женщины, вино, дуэли, попойки с друзьями-гвардейцами… Но вы изменились, Эльс, определенно изменились!
– Откуда вы знаете?
– Ваш отец не единственный агент в Тагре. Есть другие, в столице империи, в Ксаме, почти во всех крупных городах. Не очень много, но они – наш щит против северных варваров. Основа нашей политики сдерживания.
– Вы могли бы уничтожить все страны Ксайдена и Хайры, – промолвил Одинцов. – Вы могли бы стереть их в пыль, а прах развеять по ветру!
– Могли бы. Но это стало бы нечестивым деянием, мой юный друг. Жизнь священна!
Одинцов кивнул, понимая, что южане мыслят иначе, чем жители варварских стран. Находясь здесь, на их корабле, он словно на миг перенесся из айденского Средневековья в будущее Земли – может быть, в двадцать пятый или тридцатый век. Вероятно, в чем-то они были близки ему, не Арраху Эльсу бар Ригону, а настоящему Георгию Одинцову; ближе, чем воины, торговцы, нобили и крестьяне, населявшие империи, эдораты и королевства Севера.
– Чужая жизнь священна, – заметил он, – пока есть куда уйти, пока Север и Юг разделены Зеленым Потоком и болотами. Но когда-нибудь до вас доберутся! Доберутся из Айдена или Ксама, из Сайлора или с Перешейка. И что вы станете делать? Что, Залар?
– Надеюсь, нас здесь не будет, – с улыбкой сказал южанин. – Вселенная так огромна, Эльс, и в ней так много свободных миров! Уже два поколения мы улетаем с этой планеты. Пройдет век-другой, и тут не останется ни одного ратонца. Ни городов, ни машин, ни людей, только одичавшие сады, заросшие травой дороги и поля… Царство светлого Айдена! И тот, кто до него доберется, сможет начать новую жизнь.
– Вот как… значит, вы улетаете отсюда… – в изумлении пробормотал Одинцов. Слова Ильтара вспомнились ему, и он повторил: – Улетаете в небеса в пламени и громе…
– Так летали давно, очень давно, Эльс. Теперь нет ни грома, ни пламени. Этот корабль движется бесшумно. – Залар прикоснулся к прозрачной стене. – Только не спрашивайте как – в магию вы не верите, а иначе я не могу объяснить. Я не инженер, моя специальность – люди.
– Вы ищете тех, кто выживет на Севере?
– Можно сказать и так. Достаточно смелых, осторожных, способных справиться с любой ситуацией. Таких, как ваш отец.
– Он не справился, он умер, – сказал Одинцов, – и ради него я буду вам помогать. Ради него и той девушки, Найлы. Не в качестве эмиссара, не подчиняясь вашим приказам, а как нобиль Айдена и свободный человек. Это устроит, Залар?
