Он повернулся к морю спиной и зашагал по равнине, пробираясь вдоль скалистой гряды. Минут через сорок Одинцов очутился на ровном широком тракте, обсаженном деревьями и ведущем к городу. В этот ранний час дорога была безлюдна; путник прошел километров восемь, пока его не нагнали полуголые крестьяне с тележкой овощей. Эту двухколесную колымагу тащила пара животных, похожих на мулов, и Одинцов тут же отяготил их своим изрядным весом. Крестьяне, которым выпала честь довезти сотника до рынка Катампы, остались довольны серебряной монетой и, не задавая лишних вопросов, разъяснили ему, где тут торговый порт, цитадель ад’серита, храм светозарного Эйда, городская тюрьма, самые богатые дворцы, лучшие кабаки и бани с голыми девушками. На девушек Одинцов не соблазнился, зато тюрьму и цитадель осмотрел со всех сторон, после чего нанял паланкин с шестью носильщиками и велел доставить себя в Сады Радости на южной городской окраине.
В Садах, являвших собой симбиоз варьете, ресторана и отеля для состоятельных путников, он отобедал. Место было приятное: парк, в котором стояли дома для постояльцев с полным комплектом средневековых услуг. Тут нашлись прачечная, множество лавок, кузня, где ковали лошадей и точили клинки, конюшня и, разумеется, великолепные бани с девочками.
Одинцова потчевали в павильоне, увитом виноградной лозой; прямо перед ним журчал фонтан и три стройные танцовщицы услаждали взор ритмичным покачиванием бедер. Стоили все эти удовольствия золотой.
Покончив с завтраком и увернувшись от девушек, жаждавших теперь потанцевать с молодым сотником в постели, Одинцов отправился на конюшню и выбрал себе лошадь. В его воинском ранге считалось унизительно ходить пешком; к тому же один тяжелый кошель давил ему в ребра, а другой бил по бедру. Оставив в залог десять золотых, он велел оседлать резвую гнедую кобылку и отправился на поиски жилища Ар’каста.
Сразу за Садами Радости начинался пригородный район, в котором обитали самые богатые и благородные жители Катампы. Занятия у них были разные – попадались тут купцы, хозяева судов, мастерских и верфей, чиновники ад’серита, знатные офицеры, землевладельцы и даже князья. Эти большие шишки предпочитали жить во дворцах, окруженных садами, и всюду при въезде торчал столб с бронзовым или серебряным щитом, где угловатой ксамитской вязью перечислялись титулы и заслуги господина. Щиты упрощали поиск, но территория каждой усадьбы была велика, и весь аристократический район Катампы тянулся километров на двадцать. Спрашивать дорогу Одинцов не хотел, чтобы не выдать интереса к опальному вельможе, и полагался лишь на ориентиры, полученные от Азасты, – где-то к западу от Садов Радости, между поместьями адмирала П’телена и лесоторговца Ин’топура. Скоро он нашел нужный дом. Дворец не хуже прочих; хотя эта вилла не могла тягаться с замком бар Ригонов, ее ухоженный вид говорил, что положение Ар’каста, военного советника и стратега, было почетным и прочным. Что же с ним приключилось?
Одинцов дважды проехал мимо столба с серебряным щитом, разглядывая увитый лианами фасад, маячивший за деревьями. Там царила полная тишина; не бегали слуги, не появлялись всадники и паланкины, окна и двери были затворены. Имения соседей, адмирала и торговца, как и прочие, что попадались по дороге, выглядели куда оживленнее; здесь же все казалось погруженным в глубокий траур. Но щит с титулами Ар’каста не сняли, и Одинцов счел это хорошим знаком.
Он вернулся в Сады Радости, снял домик неподалеку от въезда, заплатив за три дня вперед, велел поставить кобылку рядом с верандой и подавать ужин. На этот раз ему прислали пятерых девушек – с фруктами, вином, жаренной на вертеле птицей и свежими лепешками; последняя из красавиц тащила лютню. Одинцов оставил все, кроме девиц и лютни, и приказал не беспокоить его до следующего полудня.
Разочарованные девушки удалились. Он поел, скормил лошади лепешки и остаток фруктов и вздремнул пару часов. Когда в небесах зажглись звезды и круглый диск Баста взошел над горизонтом, он был свеж и бодр, словно проспал целую ночь.
Спрятав в седельную сумку кошельки и плащ, Одинцов проверил оружие. Ятаган у него был отменный, но слишком короткий; может, в доме Ар’каста найдется что-то более подходящее? Все же он военный советник и стратег… Странное занятие выбрал ратонский разведчик! – подумалось Одинцову. Что южане знают о войнах и битвах? Впрочем, Ар’каст провел в Ксаме десятки лет… возможно, он и в самом деле стал великим стратегом и тактиком. Но чисто в теоретическом плане; без сомнения, войск Ар’каст не водил. Все равно странно… Для ратонского агента было бы естественным избрать какое-то мирное занятие вроде торговли…
Размышляя на эту тему, он повесил ятаган через плечо и сунул за пояс кинжал. Увесистый мешочек с золотом болтался у бедра, и Одинцов подвязал его сзади на поясницу. Теперь он приготовился к любым неожиданностям; золото, клинок и конь позволяли разыграть любой вариант, от подкупа до сражения и бегства.
