– Тоже стратег и военный советник ад’серита… первый и старший среди советников. Он ненавидит отца, потому что эдор уже не раз собирался поменять их местами.
– Но не поменял?
– Род Х’раста более знатный. – Р’гади презрительно скривила губы. – Но сам он не стоит и ногтя Ар’каста!
– Значит, твой отец – великий стратег, – задумчиво произнес Одинцов. – Чем же он занимался? Водил войска?
– Войска водили другие – те, кому положено махать мечом. Отец вычислял и рисовал карты. Едва рыжие псы из Айдена затевали поход на Юг, как ему становилось известно об этом. Он говорил, сколько солдат надо послать, с каким обозом и какой дорогой… он чертил карты с горами, реками, лесами, местами привалов… он говорил, когда должно выступить войско, чтобы перегородить путь рыжим собакам… Он никогда не ошибался!
– Никогда? – Одинцов приподнял брови.
– Ну, только один раз… последний…
Одинцов подвинул ногой подушку и сел; Р’гади осталась стоять перед ним. Он потянулся к кувшину, плеснул в бокал, выпил. Это был фруктовый сок.
– Скажи, Р’гади, откуда твоему отцу было известно про айденские дела?
– Точно не знаю. – Девушка повела плечами. – Он говорил, что имеет там надежного человека…
Уж точно не покойного бар Гайта и его придурков, решил Одинцов. Был информатор, был! Надежный, дальше некуда…
Так вот как они работали, пэр империи Асруд бар Ригон и штабной стратег эдората Ар’каст! Сообщали друг другу о всех готовящихся экспедициях, чтобы Ксам успел придержать руку Айдена, а Айден – Ксама… Вероятно, Асруд ухитрился переправить коллеге все данные о последнем походе – ведь ксамитская армия ждала в холмах на выгодной позиции и как раз там, куда пришли айденские орды и хайритские всадники… Там бы все воинство и полегло, включая тысячу Ильтара, если бы не выдумка с возами. Не это ли поражение хотят сейчас повесить на Ар’каста?
– Что ты делала в степи в тот день, когда мы встретились? – Он посмотрел на Р’гади. – Разве в Ксаме принято, чтобы девушка командовала отрядом воинов? Кто тебя послал?
– Отец, разве не понятно? – Она с вызовом прищурилась. – А командовать я могу хоть сотней, и не хуже любого мужчины!
– Я знаю, что ты не только красива, но и отважна, как божественный Грим, хайритский ветер битвы. Ты поймала в степи дьюва и покорила его…
По губам девушки скользнула улыбка: видно, эти воспоминания не относились к числу самых неприятных. Одинцов, уже догадываясь, что произошло, спросил:
– Не разгневался ли эдор на Ар’каста за то поражение в холмах? Когда хайриты расправились с вашими копьеносцами?
– Я расскажу. – Р’гади опустилась на ковер и сложила руки на коленях; лицо ее помрачнело. – В тот раз, последний, отец все узнал вовремя. Когда рыжие псы пойдут на юг, сколько их будет, сколько наймут всадников из Хайры… Он все подсчитал, и войско выступило в нужный срок… большое войско, сильное… Оно должно было раздавить собак! Отец говорил, что хайритов слишком мало, чтобы справиться с нашими копьеносцами. Может, они бы и ушли на своих шестиногих зверях, но только не на юг! – Девушка разволновалась, лицо ее порозовело.
– Да, я видел ту битву, – коротко заметил Одинцов. – Ваша тяжелая пехота была великолепна.
– Войско ушло, – продолжала Р’гади, – и не вернулось. Потом стали доходить странные слухи с южных рубежей, будто в сторожевые крепости приходят голодные воины, полумертвые, израненные, без оружия… Ад’серит велел Х’расту выслать лазутчиков. Отец подумал, что должен отправить и своих людей – надежных, проверенных, преданных только ему. Тайком, разумеется… Вот их я и повела.
«А я уничтожил», – закончил про себя Одинцов, стараясь не встречаться с девушкой взглядом.
– Нас было двадцать человек, – сказала Р’гади. – Часть ты убил, но я дождалась остальных, круживших около айденского лагеря, и мы прошли по следам до самых холмов. Трупы там лежали горами – разложившиеся, обглоданные зверьем… Я повернула людей в Ксам. Мы возвратились раньше разведчиков Х’раста, да что толку? Никто не знал, как рыжие собаки одолели наше войско, даже отец! Ну, великий эдор велел это расследовать. Сюда, в Катампу, переправили всех уцелевших воинов, чтобы снять с них допрос. Сначала Х’раст, отец и еще два советника допрашивали их вместе, потом оказалось, что нашу пехоту разбили всадники из Хайры, и Х’раст во всем обвинил отца… сказал, что послали мало войска…
Одинцов кивнул; да, если бы ксамитских фалангистов было тысяч на шесть побольше, его выдумка с возами не помогла бы. Сила силу ломит.
– Делом занялись важные люди из ад’серита. Отцу велели сидеть дома, приставили соглядатаев… Но он не унывал! Говорил, что вины его нет, что он оправдается… Но пять дней назад его взяли, и теперь все в руках Х’раста, и сам отец у него по обвинению в измене… – Голос Р’гади прервался, и она едва слышно прошептала: – Боюсь, Х’раст велит его пытать…
– Уже, – сказал Одинцов.
– Что – уже? – Девушка подняла на него непонимающий взгляд.
– Будь мужественной, Р’гади. Его уже пытают.
– Откуда ты знаешь?! – Теперь она почти кричала.
– Знаю.
С минуту они сидели молча, потом Одинцов произнес:
