— Ночь, проведенная с Морозом, плохо на тебя повлияла, Инга. Ты стала слишком много о себе воображать.
А вот это уже за гранью, Борис Юрьевич. Это уж последняя капля, дорогой шеф.
— Я сейчас допью кофе, — Инга сделала глоток, не чувствуя вкуса. — Соберусь, приеду в офис. И напишу заявление об увольнении.
— Не пугай меня.
— Не пугаю, — вкуса она по-прежнему не чувствовала. Толька что горячий ощущала. — Ставлю в известность. Согласно пунктам трудового контракта.
— Инга… — выражение лица и тон Бориса Юрьевича изменились, смягчились. — Не дури. Ты же сама понимаешь, все на нервах, ситуация сложная. Может быть, я и перегнул палку, и…
— Я все понимаю, — она медленно кивнула. — И не могу так больше. У вас полный офис профессионалов. У вас есть Ярослав Великолепный, в конце концов, лучший из тимлидов. А я в таких сложных условиях не могу. Не тяну. Слишком сложно для меня. Я найду себе что-нибудь попроще, по своим примитивным мозгам и способностям.
Она хотела съязвить, но получилось неожиданно горько и устало. И Горовацкий это понял.
— Инга, послушай… — кашлянул неловко. Позвякал ложкой в кофе. — Ты прости меня. Я погорячился. Мы же оба знаем, что у тебя самая светлая голова во всем офисе. Я просто… ты не представляешь, как тяжело иметь дело с Морозом. Это же не человек, а монстр какой-то и… Не уходи, пожалуйста.
— Не надо, Борис Юрьевич, — Инге стало неловко. — Я очень благодарна вам за все, что вы для меня сделали. Я все помню, правда. Помню и ценю. Но, мне кажется, я за все с вами расплатилась сполна. Отпустите меня.
Горовацкий помолчал. Вздохнул.
— Не могу, Инга.
— Что значит — не могу?
— Мороз тебя купил.
— О, всемогущие боги! — Саня всплеснул руками, едва не обронив банку с кофе. — У этой женщины есть ноги!
— Могилевский! — зашипела Инга, но было уже поздно. Саня, плотнее прижав банку к груди, завопил на весь офис.
— Эй, люди, у нашего лучшего сеньора есть ноги! Их две! Они офигенные!
Впрочем, на Санины завывания в этот ранний час никто не среагировал. Лишь из спейса напротив выглянул мрачный архитектор баз данных, стрельнул у Инги сигарету, буркнул что-то и ретировался. На этом Саня признал утреннюю побудку офиса завершенной и сменил гнев на милость, а ор — на вопрос.
— Кофе будешь?
Инга невнятно промычала что-то, уткнувшись лбом в сложенные руки. Голову подняла, только когда Саня поставил перед ней кружку с горячим кофе. Сделала глоток. И выдохнула.
— И ты, Брут…
— Я и Брут, и ребут, и много чего другое, — Саня пристроился рядом. — Между прочим, тебе, правда, хорошо в костюме. Особенно в юбке.
— Не начинай! — взмолилась Инга. Раздраженно дернула за лацкан. — Мерзкое шмотье, просто отвратительное.
— Злая эльфийская одежка! Она нас морозит, она нас кусает. Гадс-с-ская, гадс-с-ская одежка, моя прелес-с-сть.
— Голлум ты, а не Брут, — обреченно вздохнула Инга.
— Что, тяжко дается хлеб тимлида в Мордоре? — Саня решил-таки проявить участие. — Владыка «Т-Телеком» Мороз Всевидящий заставил надеть костюм и писать ему отчеты?
Инга резко повернулась всем корпусом к Могилевскому.
— Саня, ради своего же блага — не говори мне о нем. Просто ничего не говори! Иначе я за себя не ручаюсь!
Инга не поверила в то, что так бывает. Что можно человека взять — и просто купить. Даже в России рабство отменено уже как полтораста лет. Но, видимо, не для всех.
Инга ругалась, скандалила и даже говорила очень нехорошие слова. Когда Горовацкому надоело ее слушать, он просто сунул Инге под нос ее контакт.
— Эта сумма вычтена из общего контракта, — мрачно проговорил Борис Юрьевич. — По настоянию Мороза.
— Зачем? — настороженно спросила Инга. Брать в руки документ она пока не решалась.
— Затем! — совершенно по-детски и не соответствуя ни своему статусу, ни возрасту огрызнулся Горовацкий. — Это требование Мороза. Он сказал, что проект может доверить только тебе. И что обязан позаботиться, чтобы ты получила советующее вознаграждение.
Инга решилась и взяла в руки контракт. И выронила тут же. Она увидела размер этого самого вознаграждения.
Инга Дубинина не бедствовала, отнюдь. У нее вполне прилично оплачиваемая по нынешним временам специальность, скажем спасибо папе, доценту МИФИ. Хватает на хлеб. И даже на масло на него. Но Инга — современный человек со всеми возможными «прелестями» жизни, включая ипотеку. Жизнь обеспеченная, но не роскошная. А тут…
В контракте красовалась такая цифра, что Инге пришлось вести пальцем, чтобы пересчитать нули.
Ни хрена себе… теперь понятно, почему всякие Ярики так рвутся на позиции тимлидов — если это ТАК оплачивается.
Принципы и лень были проданы мгновенно.
Черная «бэха» в салоне дождалась своего часа.
Как водится, всю величину цены за право первородства Инга осознала не сразу. Но быстро.
