— Да бросьте! — фыркнула Лаура и тут же снова зажала себе в рот. Наклонилась к Инге и заговорщицки произнесла: — Похоже, Мороз с женой разводиться собрался.
Информация получена. Еще какая, мать ее, информация! Но все же…
— А какое дело Смирнову до жены Мороза? — осторожно спросила Инга.
Лаура посмотрела на нее, как на умственно отсталого человека. А потом глаза ее расширились.
— Так вы не знаете?
— Чего?
— Мороз — зять Смирнова. Наш Павел Валерьевич — очень умненький умница и в свое время выгодно женился на деньгах.
Первое, о чем почему-то подумал Инга — что по какому-то странному совпадению обстоятельств из всей Морозовской команды высокопрофессиональных и преданных ему работников выпадет именно его личный секретарь. Человек, уважающий своего шефа, никогда бы так не сказал.
Дверь хлопнула. В приемную быстрыми шагами вышел мужчина, и Инга его вспомнила. Ее действительно Смирнову представляли.
— Паша, последний раз предупреждаю — хорошо подумай! — по шее и щекам мужчины разливалась темная краснота. — Я с тобой шутки шутить не буду, вздумаешь брыкаться — утоплю, как котенка!
Он оглянулся — Ингу, кажется, и вовсе не заметил, а вот в Лауру впился взглядом.
— Лаура, за мной!
Секретарь схватила со стола сумочку и спешно зацокала каблуками за вышедшим Смирновым. И в приемной наступила тишина.
И только их двое. Он там, у себя в кабинете. И она тут, в приемной.
Инга замерла и даже дышать старалась как можно тише. А в голове отчаянно крутились, наскакивая друг на друга, самые разные мысли.
Так ты не из небожителей, Паша? Не родился с золотой ложкой во рту? Сам прорывался наверх? Ради этого на деньгах женился?
В последнее не верилось, но мысль почему-то не отпускала. Она отстукивала в голове, когда Инга тихонько встала с дивана и, неслышно ступая ногами в кроссовках, подошла к двери в кабинет.
Инга перешагнула порог.
Хозяин кабинета стоял спиной, у окна. Пиджак небрежно повешен на спинку кресла. Руки в карманах брюк, плечи опущены, темноволосая голова тоже.
Именно в этот момент два человека — Патрик Морская Звезда из телефона и Павел Мороз Генеральный Директор наложились друг на друга. И появился вот этот вот человек в темных брюках и белой рубашке, стоящий у окна с опущенными плечами и головой.
И Инга сделала, уже не осторожничая, еще шаг. И еще один.
Он медленно обернулся.
Они никогда не видела его таким. Упрямо поджатый рот привычен. А вот тяжелый взгляд из-под полуопущенных век опустошенными глазами — это не его. У Мороза не может быть такого взгляда.
А у Паши — вполне. Он же человек.
— Ты? — голос его бесцветен. — Что ты тут делаешь?
Не дождался ответа и снова обернулся к оконному стеклу. Что там такое интересное происходит за окном? А там происходит вечер.
Инга в несколько шагов преодолела оставшееся между ними пространство. И ткнулась носом в белую рубашку между лопаток.
— Ты все слышала? — раздалось так же бесцветно.
— Да.
— Ты все знаешь?
— Да.
— Мне не нужна жалость.
Инга вздохнула, повернула голову и прижалась к спине щекой. Руки ее обвились вокруг его груди.
— Паша, ты такой умный. Почему же ты такой дурак?
Он замер. Молчал. Не двигался.
А потом грудь мерно поднялась и опала под ее руками. Вздохнул, словно решился.
— Пойди, посмотри, закрыта ли дверь приемной. Если не закрыта — закрой изнутри на защелку.
Инга послушно выполнила приказ. Вернулась в кабинет, где обнаружила Павла в той же позе, спиной к двери.
— Закрыла.
— И дверь в кабинет тоже закрой на защелку.
Снова развернулась, подошла к двери.
— Закрыла. Дальше что?
— А дальше — раздевайся.
Он обернулся. Усталая опустошенность исчезла из взгляда. Ей на смену пришло что-то цепкое и оценивающее. Так на Ингу никогда никто не смотрел. Но страшно — не было.
— Хорошо, — кивнула спокойно. И принялась расстегивать рубашку. Расстегнула. Повесила нас стул. Положила пальцы на пояс джинсов.
И тут Павел отмер.
И теперь он шагнул к ней. И теперь его руки сомкнулись вокруг ее обнаженной талии. Он уткнулся лицом в ее волосы.
— Что ты делаешь, Инга… — тихо простонал ей в волосы.
Она подняла лицо.
— Целую тебя.
И поцеловала. Целовала и расстегивала пуговицы на его рубашке. А потом он целовал и стаскивал с нее джинсы. Опрокинул на стол — чтобы стаскивать было удобнее. Деревянная столешница липла к спине, но Инге было плевать. Она притянула его за шею и снова поцеловала. Они словно соревновались — кто кого жарче, смелее, отчаяннее целует.
Павел вырвался вперед. А Инга совсем потерялась в ощущениях, ее уносило.
Прервались. Он стянул брюки. Она снова притянула его на себя. Почувствовала, как ей в живот уперлось то, что она вчера так жадно разглядывала на экране телефона.
