— Вы мне вчера карами небесными грозили, — ровно ответил Павел. — И во всех смертных грехах уличали. Убедились, что я вас не обворовывал, не подставлял, не обманывал?
Смирнов посопел.
— Ну может, я чего лишнего и наговорил вчера, — снова буркнул. — Но только все это совершенно неожиданно, как снег на голову. Ты б хоть предупредил, Паша! Я к тебе всегда по-человечески относился!
Со Смирновым лучше не ссориться. И расходиться с ним — именно с ним, не с Аленой — надо полюбовно, по-хорошему. Да и в общем-то он прав. Сергей Антонович сыграл в его жизни большую, и как ни крути, все-таки положительную роль.
— А я не мог предупредить заранее, Сергей Антонович. Потому что я всего этого не планировал.
— Но как тогда… что за черт… я не понимаю… — Смирнов выглядел растерянным.
— А задайте этот вопрос своей дочери, Сергей Антонович, — Павел говорил все так же ровно. Но неумолимость металла в его голосе звучала весьма отчетливо. — Она как с ума сошла, скандал на скандале. Я живой человек. Я мужчина. У меня есть чувство собственного достоинства и гордость. Так жить невозможно.
От его слов веяло каким-то книжным пафосом, но сейчас нужны именно такие слова. Идет игра. Крупная. А как в любой игре, нужны громкие и эффектные слова и жесты.
— Я поговорил с Аленой, — в голосе тестя теперь слышались даже какие-то примирительные интонации. — Она одумается, я тебе обещаю.
Неужели я так сильно нужен вам, Сергей Антонович? Или ради дочери стараетесь?
— Поздно, — Паша отставил чашку. — За десять лет мое терпение исчерпалось совсем.
Смирнов смотрел на него тяжелым взглядом, не мигая.
— То есть — все? — уточнил зачем-то.
— С Аленой я жить не буду, — негромко, но твердо ответил Павел. — А что с «Т-Телеком» делать — это вам решать. Думаю, в свете всего… вам потребуется новый директор. Я со своей стороны сделаю все, чтобы передача дел прошла как можно более спокойно и конструктивно.
— Конструктивно, бл*дь… — выдохнул Смирнов. — Какое тут конструктивно, Павел…
Он тяжело вздохнул. А потом снова уставился на Павла тяжелым взглядом.
— Думаешь, я не узнаю о лицензиях, которые ты получил и оформил на свою фирму?
— Нет, я не думал так, — как хорошо, что сегодня он не спал ночью. И доделал, подобрал все хвостики. Как чувствовал, что разговор этого коснется. — Я знал, что рано или поздно вы об этом узнаете.
— И? — губы Смирнова искривились — По-прежнему считаешь себе безгрешным?
— Нет, не считаю. Но эти лицензии — чисто мой проект, я с нуля его проработал.
— Тут нет ничего твоего! — рявкнул Смирнов. — Это мой бизнес!
Так он и предполагал. Нечего и рассчитывать на благодарность со стороны Смирнова за то, что Павел в течение пяти лет управлял его бизнесом и управлял очень успешно — ее нет и быть не может. «Это мое!» — вот и весь разговор. К этому все и вернулось в итоге. Что же. Премию за добросовестный труд Паша себе выписал сам.
— Как скажете, — все так же ровно и спокойно ответил Павел. Вчера он смог не сорваться и не наорать в ответ. Сможет и сегодня. — Когда я пришел сюда, этих лицензий не было. Не было ни этого направления бизнеса, ни соответствующих технологий. Это то, что надо еще развивать и разрабатывать. И это придумал и выбил я.
— Для себя, — хмыкнул Смирнов.
— Это делал я. Разумеется, я делал это для себя.
Смирнов еще раз вздохнул.
— Ох и жук ты, Мороз, — он тяжело встал. — Вижу, и сегодня разговор не складывается. Ладно, — махнул рукой и вышел из кабинета.
Самым странным было то, что дальше рабочий день продолжился так, будто не было всей этой свистопляски. Офис, конечно, тихонько гудел. Но работа шла в штатном режиме, и концу рабочего дня атмосфера ажиотажа и скандала в головном офисе «Т-Телеком» улеглась. Мороз на своем месте, по-прежнему строг и требователен, проекты двигаются, работа идет.
А в пять позвонила Алена. И в ультимативной форме потребовала, чтобы Павел приехал.
Можно было послать ее. И ее приказной командный тон. Но поговорить им надо. И чем скорее, тем лучше. Поэтому Паша коротко ответил: «Хорошо».
Перед выходом из кабинета он открыл переписку с Ингой. Но так и не нашел, что ей написать. Паша чувствовал себя усталым и опустошенным. Выйдя из кабинета, он дал Лауре поручение завтра же заменить диван в кабинете. И поехал к жене.
— Может быть, пора уже прекратить этот цирк? — Алена к разборкам приступила сразу же, едва Павел перешагнул порог квартиры. Квартира, между прочим, принадлежит Алене. Как и обе машины. Вспомнилось из киноклассики: «
— Я тебя к этому призываю последние несколько лет.
— Это значит, ты возвращаешься домой?
— Это значит — мы разводимся.
