При этом я бы отметил, что моральный аспект создания искусственного человека заключается даже не в тщетной попытке превзойти Творца всего сущего, а в том, что сотворенное существо не способно найти себе места в человеческом обществе. Любой, видя чудовище, либо пытается напасть на него, либо убегает сам. Таким образом существо, созданное в единственном экземпляре, обречено на вечное одиночество без какой-либо надежды когда-нибудь найти родственную душу. И при этом автор "Франкенштейна" настолько жесток, что наделяет его умом и пониманием. Созданию нравятся люди, но при этом он понимает, что просто не способен понравиться им. Как там: "Если страдают даже такие прекрасные создания, я уже не удивляюсь тому, что несчастен я — жалкий и одинокий", — процитировал он по памяти. — Он будет жить, а прочностью и живучестью он награждён в должной мере, будет жить и видеть, как волк находит себе волчицу, орел орлицу, всякая ничтожная букашка, встречая себе подобную мелочь, влюбляется в нее и обзаводится потомством. Но у него никогда не будет ни возлюбленной, ни друга, что же до его создателя, то тот отвернулся от собственного творения.
Разумеется, ученый, не имеющий рядом человека, равного себе, не может не ощущать одиночества, но при этом у Виктора есть друзья, возлюбленная, есть семья. А вот у несчастного существа нет никого и никогда не будет.
— Да-да-да, вы помните в самом начале, там, где капитан Уолтон еще не встретился с Франкенштейном, он жалуется своей сестре, — вскочил со своего места Нокс, — вот я выписал: "У меня нет друга, Маргарет; никого, кто мог бы разделить со мною радость, если мне суждено счастье успеха; никого, кто поддержал бы меня, если я упаду духом. Мне нужно общество человека, который сочувствовал бы мне и понимал бы с полуслова… но я с горечью ощущаю отсутствие такого друга". Капитан, человек отважный и целеустремленный, идет к Северу, туда, куда еще не заходил ни один корабль, у него есть святая цель и ни одного человека на борту, с которым он мог бы это обсудить.
— Именно так, друг мой. И капитан предельно одинок. Хотя у него есть Маргарет. Мне нравится ход ваших мыслей. Рискну предположить, что вы и сами не чужды писательства?
— Писал, когда-то, — покраснел Нокс.
— Очень любопытно, а черные романы не доводилось? — В начинавшихся сумерках глаза ученого блестели так, что казалось, будто бы они не просто отражают свет свечей, а светятся сами, причем свет идет изнутри.
— Нет, что вы. Но много читал.
— Мне кажется, у вас бы получилось. А, позволю я себе спросить, вы считаете роман "Франкенштейн, или Современный Прометей" черным, или, как это чаще говорят, готическим, романом?
Нокс неуверенно пожал плечами.
— Ну же, друг мой, уверен, что суперинтендант не осудит нашу ученую дискуссию. Признаться, я тоже весьма одинок, живу среди книг и старинных манускриптов, одно удовольствие в жизни — черные романы, но среди ученой братии нет никого, кто бы разделял эту мою страсть. В буквальном смысле поговорить не с кем. Ну же, не разочаровывайте меня, молодой человек, можете назвать черты готического романа, по которым мы, читатели с образованием и вкусом, отличаем любимый жанр от похожего чтива?
Нокс с минуту колебался и наконец решил, была не была.
— Ну, первое, в готическом романе, все происходит в атмосфере готической архитектуры — замки, старые мельницы, аббатства, заросшие сады и парки — все темное и часто запущенное.
— Та-а-к. — Ученый довольно потирал руки. И что же, герои "Франкенштейна" живут в каком-нибудь зловещем замке с тысячелетней кровавой историей?
— Нет. — Вильсон пожал плечами, должно быть уже досадуя на своего несообразительного агента.
— Я думаю, что архитектура во "Франкенштейне" как раз не главное, куда более важна сама атмосфера ужаса. — Нокс открыл свою записную книжку и прочитал: "Окна комнаты были раньше затемнены, а теперь я со страхом увидел, что комната освещена бледно-желтым светом луны. Ставни были раскрыты, с неописуемым чувством ужаса я увидел в открытом окне ненавистную и страшную фигуру…"
— Продолжайте, прошу вас. Мы говорили об основных чертах черного или готического романа. Вы сказали: во-первых, а во-вторых?..
— Во-вторых, в черном романе центральный персонаж — девушка. Красивая, милая, добродетельная. Обычно в финале счастливо выходит замуж, приобретая богатство и положение в обществе.
— Ни того, ни другого, ни третьего, — насупился суперинтендант.
— Все верно, девушка есть, невеста Франкенштейна, но существо убивает ее. Какое уж тут счастье! Про Маргарет мы и вовсе ничего не знаем. Дальше.
