А потом он написал "Обращение к ирландскому народу" и после они с Херриет расклеивали его на улицах и незаметно забрасывали в открытые окна, оставляли в кафе или даже кидали с балкона на головы прохожим. — Мэри вздохнула. — Отец в письмах всегда был вынужден успокаивать Шелли, говорил, что такая горячность может привести К беспорядкам и тогда погибнут многие десятки невинных людей. Он настаивал, чтобы Шелли больше просвещал и не думал звать кого-то на открытое сражения. Чтобы думал о том, как когда-нибудь войдет в палату лордов, откуда сможет влиять на политическую ситуацию в стране. Но Перси, вы понимаете…
Перси рассказывал, как крестьяне в деревне, где они как-то задержались на пару месяцев с Херриет, чуть было не признали его колдуном только за то, что не сразу сумели понять, что за странный багаж привезли с собой приезжие. При молодой паре находились подозрительные шкатулки, залитые воском, а также пустые бутылки, которые пришлось перевозить на отдельной телеге, обернутые войлоком, чтобы они не разбились. Представляете, каждый день Шелли ходил к морю и бросал в воду шкатулки и залитые сургучом бутылки. Как потом выяснилось, в шкатулки он запечатывал экземпляры "Декларация прав", а в бутылках — памфлет под названием "Дьявольское место". Забавно, правда, жаль, что в то время я еще не знала Перси и не могла к нему присоединиться.
— Вы так спокойно мне об этом рассказываете. — Нокс поежился.
— Ну, вас-то я давно знаю, — улыбнулась Мэри, однако от Нокса не укрылось, насколько она устала и вымоталась. — Перси всегда старается всем помочь, он не просто говорит, а делает, если нужно, отдает последнее, и когда его лишили права воспитывать собственных детей, да, это очень тяжелый удар. — Она задумалась, прислушиваясь к голосам наверху. — Когда он еще только ехал к моему отцу, по дороге он оказался в местечке Тремадок — это рыбацкая деревня, которую все время заливало водой, гибли люди и животные, рушились дома. Правительство начало строить дамбу, но вдруг остановило строительство. Так что бы вы думали? Вместо того чтобы лететь на встречу со своим кумиром, а мой отец — мистер Годвин — был для него в то время самым настоящим кумиром, он остановился там, организовал сбор денежных средств, но, когда все равно не хватило, внес свои последние сто фунтов! А потом не мог продолжить путешествие, потому что нечем было заплатить за постой, и его арестовали.
Совсем недавно Мэри готовила дом к приезду старших детей мужа, напевая песенку и вслух рассуждая о том, как славно они заживут все вместе. Трое взрослых, пятеро малышей, племянницу она давно уже уже считала своей, ведь девочка была совершенно не нужна ее матери. И если забыть, что говорит Клэр об отцовстве Байрона, вполне возможно, что дочь она прижила от Перси. Следовательно, это их ребенок.
Двадцать первого января состоялся Большой канцлерский суд по делу об удовлетворении отцовских прав Перси Биши Шелли. Собираясь в суд, Мэри записала в дневнике: "Сегодня день рождения Уильяма. Сколько всего произошло за этот быстро промелькнувший год, да будет новый более мирным, и пусть счастливая звезда моего Уильяма подействует благотворно на решение суда".
Теперь, когда суд принял решение и стало понятно, что ни Перси, ни его новая семья никогда не увидят его старших детей, Клэр потребовала, чтобы они все вместе незамедлительно отправлялись в Италию к Байрону. Перси просто необходимо срочно сменить обстановку, дабы забыться. Здесь все будет напоминать ему о его поражении и утрате.
А чем слезы лить и ждать, когда Шелли в очередной раз предпримет попытку самоубийства, не лучше ли занять его чем-нибудь полезным, к примеру, вступиться за несчастную племянницу? Дело, конечно, непростое, потребует силы и решимости — но ведь именно это ему сейчас и необходимо. Подвиг, который потребует от Шелли полной самоотдачи. Расчет был верен, Перси всегда отзывался на просьбу о помощи, тем более что в помощи нуждалось невинное дитя.
— Байрон не желает видеть меня. — Клэр пожимала плечами с видом человека, вынужденного принять горькую правду жизни. — Он не отвечает на письма, и у меня нет ни малейшей надежды объясниться через почту. Что же, ради своей дочери я готова на все. Я поеду к нему и попытаюсь добиться аудиенции. И если он запрется от меня за стенами своего замка, я просто буду сидеть у его дверей до тех пор, пока он не выйдет, и тогда ему все равно придется иметь со мной дело. Но он ведь вполне способен в пику мне уехать на другой конец света, и так, что я даже не смогу выяснить — куда.
Совсем другое дело, если к Байрону отправимся мы всей семьей. Таким образом, если он откажется встретиться со мной или выставит меня вон, он не посмеет отказать Шелли.
Перси горячо поддержал Клэр, решив ехать, как только получится разобраться с делами в Лондоне, пока же он предлагал определиться, что именно он должен потребовать от Байрона, дабы он мог заранее подготовить доводы и продумать возможные ходы противной стороны.
