Если сначала Мэри видела смутную тень или даже не видела, а просто ощущала приближение чудовища, теперь она научилась слышать его и поняла, чего тот хочет. Возможно, он и прежде пытался говорить с ней и, когда она не пони мала его, делал вывод, что Мэри отказывается ему повиноваться, и мстил за это.
Конечно, она не могла создать лабораторию, подобную той, что была у Франкенштейна, но Мэри уже один раз создала или, возможно, пробудила к жизни демона своим пером и теперь именно пером и чернилами обязана была выполнить страшный заказ. Создать подругу для чудовища.
"Я одинок и несчастен, — вкрадчиво продолжал монстр, — ни один человек не сблизится со мной; но существо такое же безобразное, как я сам, не отвергнет меня. Моя подруга должна быть такой же, как я, и отличаться таким же уродством. Это существо ты создашь".
Мэри закрыла глаза. Неужели все так просто? Она прописывает огромную безобразную особь женского пола, то, как ученый оживляет ее под вспышки молний, — и все? Для создания демоницы ей не потребуется откапывать трупы или заниматься гальваникой, только вера и талант.
"Если ты согласен, то ни ты, ни какое-либо другое человеческое существо никогда нас больше не увидит: я удалюсь в обширные пустыни Южной Америки. Моя пища отличается от человеческой; я не уничтожу ни ягненка, ни козленка ради насыщения своей утробы; желуди и ягоды — вот все, что мне нужно. Моя подруга, подобно мне, будет довольствоваться той же пищей. Нашим ложем будут сухие листья; солнце будет светить нам, как светит и людям, и растить для нас плоды. Картина, которую я тебе рисую, — мирная и человечная, и ты, конечно, создаешь, что не можешь отвергнуть мою просьбу ради того, чтобы показать свою власть и жестокость. Как ты ни безжалостен ко мне, сейчас я вижу в твоих глазах сострадание. Дай мне воспользоваться благоприятным моментом, обещай мне то, чего я так горячо желаю".
— А если нет? Если у меня не получится? Что тогда? — вопрошала Мэри, и тут же перед ее мысленным взором возникал тот день, когда они получили известие о смерти сестры. Много раз пытаясь представить, как Фенни лежала в гробу, Мэри видела след на ее горле, о котором рассказывал Перси. Потом чудовище показало ей смерть бедного Уильяма и снова тот самый след, как подпись. А как насчет их девочек, умерших в младенчестве? Она прекрасно помнила свои сны и то, как подчас замечала нависающую над колыбельками тень. Теперь они потеряли Аллегру, а дальше… кто следующий? Все время она бежала от монстра, а может быть, проще было вы выполнить его задание? Для этого даже не нужно писать продолжение, хватит с нее ужасов. Она просто сядет и перепишет финал Франкенштейна, пусть демон уходит в закат, обнимая за плечи свою вторую половинку, ей-то что, если они будут жить на другом конце земли?
Но Виктор Франкенштейн знал, что созданные им твари будут убивать. И даже если самая первая пара проживет свой век миролюбивыми вегетарианцами, ничто не помешает их потомству, нарушив договор, уничтожать людей. Это ведь так естественно, сильный вид наследует место слабого. Люди могли избивать чудовище, только когда то не сопротивлялось им, но один разгневанный монстр способен уничтожить целый отряд, посланный на его поимку. Мэри была хорошим писателем, и она не могла не отдавать себе отчета в том, насколько убедительным вышел ее монстр. Получалось, что она поставила на кон не только судьбу ученого и его семьи, но и судьбу всего человечества.
"Раб, до сих пор я рассуждал с тобой, но ты показал себя недостойным такой снисходительности. Помни, что я могуч. Ты уже считаешь себя несчастным, а я могу сделать тебя таким жалким и разбитым, что ты возненавидишь дневной свет. Ты мой создатель, но я твой господин. Покорись!"
А почему бы и нет? Что мешает покориться и стать рабом демона? Демона, которого придумала сама для своей же книги, то есть существа, которого не существует в природе? Это же как будто бы понарошку, как в детстве, когда сначала, играя в похороны, закапываешь коробку с куклой, а потом, когда позвали обедать, откапываешь кукольный гробик и как ни в чем не бывало идешь домой. В игре ребенок ради драматического эффекта вполне может позволить злу восторжествовать.
Но если чудовище — на самом деле лишь плод ее воображения, что же может быть проще как выполнить его пожелание, переписать финал своего произведения или создать продолжение, в котором у чудовища появилась жена? Нужно просто собраться с силами, перечитать написанное, вспомнить и позволить фантазии действовать. Если не лениться и вложить в работу всю душу, как это она уже сделала, трудясь над первым вариантом "Франкенштейна", кошмар закончится раз и навсегда.
Нужно просто подарить монстру подругу и дальше можно жить спокойно. У Перси Флоренса появятся братья и сестры, целый дом шумных, веселых детей.
