"Лодор" понравился читателю и принес Мэри средства к существованию и уверенность в завтрашнем дне и своих способностях. Теперь перед Мэри Шелли стояла новая высокая задача — покорить высший свет Лондона, представ перед ним не только вдовой Шелли и автором "Франкенштейна", но и известной писательницей, произведения которой можно найти среди удачных новинок на прилавках книготорговцев, и что самое главное, матерью Перси Флоренса Шелли, будущего баронета. Сама Мэри могла бы продолжать привычный образ жизни, до самой могилы прозябая в безвестности, но ее единственный сын был обязан со временем занять полагающееся ему по рождению место. В противном случае он мог бы в один прекрасный день озлобиться на мать за то, что по ее милости он лишился общества деда, который был готов помочь ему выйти в люди.
Мэри желала для своего сыночка, чтобы тот сделался своим в высшем свете, чтобы стал баронетом и единственным наследником обширных владений своих предков. Разумеется, для Мэри, которая все время общалась с известнейшими литераторами, среди которых было немало аристократов, было бы более лестно видеть своего сына среди людей-искусства, но могла ли она ввести туда Перси Флоренса, вовсе не обладающего никакими талантами? Даже если бы и ввела, вряд ли бы он продержался там достаточно долго. "Ему недостает чувствительности, впрочем, должно быть, мою было не легче обнаружить, чем его, вот разве миссис Годвин открыла очень рано мою чрезмерную романтическую привязанность к отцу", — характеризует Перси Флоренса, или скорее, оправдывает его полное несоответствие своим идеалам Мэри.
Поэтому Перси Флоренс должен был стать своим в светском обществе, внуком баронета, молодым человеком с образованием и состоянием, чтобы он мог жениться на девушке того же круга.
Мальчик очень походил на своего деда и прадеда, и в нем не было ни одной черты от Перси, ничего воздушного, — романтичного, героического. Он был крупным, по-своему красивым. Так же, как отец, обожал ходить под парусами. Перси Флоренс был хорошим спортсменом, но при этом не любил читать и никогда даже не пытался писать. Впрочем, это был почтительный сын, который в дальнейшем женится на правильной женщине своего круга и будет жить по средствам, никогда не делал долгов, словом, для менее требовательной и менее ждущей от своего отпрыска матери, Перси Флоренс был бы идеалом сына. Но Мэри упорно продолжала ждать, что в их с Шелли отпрыске проявится хоть какой-нибудь талант, потому она и выбрала Харроу, где в то время были лучшие преподаватели. Но чуда так и не произошло. Возможно, именно поэтому чудовище наконец перестало преследовать Мэри, и она только изредка замечала его краешком глаза.
В 1836 году умер Годвин. Дочь преданно ухаживала за ним и настояла на том, чтобы отца согласно его последней воле похоронили рядом с Мэри Уолстонкрафт. А после сама же составила прошение к властям, чтобы назначили пенсию его вдове.
Будучи уже на смертном одре, Годвин передал дочери свой последний труд "Разоблачение духа христианского учения", но в то время Перси Флоренс как раз должен был закончить образовательный курс в Харроу и перейти в Тринити — колледж при Кембридже, и Мэри была вынуждена пренебречь последней волей отца ради будущего своего сына. А действительно, много ли шансов у юноши поступить в престижный колледж во время скандала, связанного с его матерью и дедом? Не просто скандала, а скандала, связанного с оскорблениями Бога и церкви?
Впрочем, она не оставляла планов когда-либо издать это произведение, к которому составила подробные комментарии. Для умершего Годвина время, когда его последний труд увидит свет, уже не имело значения, Мэри же должна была во что бы то ни стало поднять сына.
Но не следует думать, будто бы Мэри Шелли целиком и полностью образумилась, утратив дух бунтарства. В тайне от всех и, главное, от Тимати Шелли она подготавливала к печати стихи Перси. Разумеется, Мэри страшилась потерять его покровительство, но за годы своего вдовства она уже достаточно окрепла как писатель и в случае чего могла продолжать оплачивать колледж для сына сама, да и дела баронета Шелли нынче были таковы, что он не имел права разбрасываться законными внуками за отсутствием других наследников.
