– Жила-была Луша, – сказала Сима. – Девушка очень умная, но не очень красивая. И никто не хотел ее брать замуж. И это было бы не страшно, потому что умная девушка и без мужа проживет счастливо, но Луша жила в маленьком городе, в котором без мужа ей делать было нечего, а денег на то, чтобы переехать, у Луши не было. Пришел к Луше один мужик. Был он уже не так молод, и у него была жена и дети, но еще у него был большой светлый дом, и он позвал Лушу с собой жить. Луша была умная и подумала, что лучше жить в большом доме с чужой женой и детьми, чем жить в маленьком доме и совсем одной. Поехала с мужиком в лес, стала там жить. Вскоре у нее родились три дочери. Одна была кривая, как прогнившая картофелина, другая круглая, как блин, а третья черная, как зола. Луша всех своих дочерей любила, и росли они вместе с хозяйскими детьми. Все было у Луши хорошо – вот только хозяйка, жена мужика, ее невзлюбила. Била, ругала, дочерей ее обижала. А Луша терпела, потому что в большом доме, с большой семьей, жить лучше, чем в маленьком доме и совсем одной. Только по ночам Луша молилась, чтобы в лесу ударила молния и убила хозяйку. И однажды Бог ее услышал. В лес ударила молния, разбила хозяйку, как старое дерево. Хозяйка стала такая же кривая, как младшая Лушина дочь. А Луша своей молитвы испугалась, пошла от дома к колодцу и бросилась в него, чтобы больше никогда ни для кого о такой участи не молиться.
Сима замолчала и улыбнулась, протянула к девочке руку. Говорить она больше не могла, потому что челюсть совсем свело, и надо было поскорее проглотить таблетку. Девочка поняла, протянула с тумбочки белый кругляш. Все дети давно выучили, что если Сима так смотрит, то нужно или у нее из кармана, или с тумбочки взять таблетку и положить ей в рот.
Сима проглотила таблетку, и на секунду сознание ее покинуло – такая боль пронзила горло. Потом комнатка снова загорелась свечой. Сима отвесила челюсть, руку сунула под простыни. Девочка опустилась рядом с ее кроватью на колени, сложилась так, чтобы лбом до пола достать, и забормотала молитву. До Симы слова долетали еле-еле:
Ева за Бабу молитву прочитала два раза, потому что Баба сегодня была совсем не страшная, и Ева видела, как ей больно рассказывать сказку. Еще некоторое время сидела так, опустив голову почти что под кровать, и сама не заметила, как уснула. Все-таки всю ночь не сомкнула глаз.
Ей приснился черный колодец. В колодце сидел злой человек, который обещал привести домой сестру Софью. Потом оказалось, что в том же колодце сидят и Юлик с Аксей. Они звали Еву к себе и словами, и знаками и даже сами пытались до нее дотянуться и утащить ее вниз, но она крестилась, и их пальцы царапались о воздух и ломались. Во сне она тоже читала молитву:
– Просыпайся, – раздался совсем над ухом Бабин голос. Ева вскочила, ударилась затылком о край кровати и подавилась криком. Больно было жутко, как будто по голове ударили поленом. – Глупая, – сказала Баба. – Сюда отец идет. Давай.
Ева села рядом с тумбочкой, стала ждать.
Дверь вскоре распахнулась, и снаружи заструился слабый свет. Отец был хмурый, в нечистой рубашке. На правой руке у него была кровь, и Ева подумала, что он сейчас ее убьет.
На улице было светло и как будто празднично. Братья и сестры собрались у крыльца молельни и что-то разглядывали. Отец оставил Еву, а сам ушел в молельню.
– Ты где была? – спросил Еву один из смуглых близнецов. Он был младше Евы всего на год, но еще пока спал в комнате для самых маленьких, где всегда ночевала одна из старших сестер.
– У Бабы, – сказала Ева. – А там что?
Близнец показал рукой на глаза, потом стукнул себя по плечу.
– Злата там, у колодца.
Он еще сделал какие-то жесты, потом потянул к себе брата, который до этого прятался за юбкой смуглой сестры. Брат, точно такой же, потому что близнец, заметил Еву и выпучил на нее глаза.
– Где была? – спросил он. Показал тоже – ткнул пальцем вниз, вверх, провел рукой над головой.
– У Бабы. – Ева от него отмахнулась, прошла мимо к краю толпы. Хотелось посмотреть на Злату.
