Иисус Христос, Бог мой, прости мои прегрешения. Я не знаю, видишь ли Ты во мне Веру, поскольку я уже давно ее не чувствую. И я не чувствую Твоего присутствия. Раньше я думала, что это потому, что я покинула Обитель и сошла с Пути Двоицы, но чем дольше я наблюдаю за братьями и сестрами, тем я больше вижу, что Твоего голоса никто из нас не слышит. Неважно, как мы следуем Пути, как мы молимся, как мы благодарим Тебя или ругаемся на себя, – наши души в Твоей власти, и нам в эту власть полагается верить, а не пытаться найти ее или почувствовать. Поэтому доверяюсь Тебе и прошу только об одном. Чтобы Ты берег мою сестру Еву. Она совсем маленькая и не понимает того, что происходит вокруг нее. У нее еще не начались уроки – Ты можешь защитить ее от отца, от братьев, от сестер. Отпусти Еву в мир, чтобы она могла быть счастливой. Если бы я думала, что отец отпустит ее, я бы вернулась в Обитель и осталась на ее месте, но отец убьет меня и не отпустит сестру. Если Ты ее не спасешь, то отец вырастит ее такой же, как я и мои братья. А я не хочу для Евы этого, и я знаю, что Ты для нее этого не хочешь…
Ева сидела на земле и горько плакала. Было холодно, к лесу уже подбиралась зима, но детям все еще полагалось ходить босиком, и Ева иногда зажигала спичку и подносила к пятке, чтобы немного ее согреть. Спички она взяла у Бабы в комнате. Не специально – просто положила в карман рубашки, когда зажигала свечку, и забыла выбросить. Вот теперь они пригодились.
До кладбища идти было долго, почти час, поэтому днем сделать этого было нельзя – кто-нибудь бы заметил, что Евы нигде нет. Она дождалась темноты и пошла, все время крестясь и бормоча молитву. Не только потому, что ночью в лесу было страшно, а еще чтобы не потеряться. Она никогда раньше не ходила на кладбище одна.
Господи, не дай мне упасть в овраг, или чтобы у меня подвернулась нога, или ее уколол острый камень. Убереги рабу Твою Еву от плутания и холода.
Пока шла, морозный воздух не так чувствовался, а вот когда наконец оказалась у могил и остановилась, сразу же почувствовала, как земля жжет ноги. Сначала, как полагается, подошла к могиле матери:
Господи, береги рабу Твою Таю в Царствии Твоем. Прошу, в Твоем миелосердии, как она заботилась обо мне и моей сестре и брате, заботься о ней. Здесь, на земле, вспоминаю рабу Твою Таю добрыми словами и молитвами, и так же вспоминает ее моя сестра, и так же вспоминает ее мой брат, если он еще не переместился к Тебе и к ней.
У незнакомых могил Ева не останавливалась, но крестилась на них и быстро бормотала короткие молитвы:
Господи, береги рабу Твою Лукию в Царствии Твоем. Господи, береги раба Твоего Бориса в Царствии Твоем. Господи, береги раба Твоего Григория в Царствии Твоем. Господи, береги раба Твоего…
Ева встала возле двух новых крестов. Земля под ними была свеженаваленная, разрытая. На левом углем было выведено: «Брат Юлий». На правом, поменьше: «Брат Авксентий». Ева села между крестов, стала читать заупокойную. Плакать не собиралась, потому что про Юлика верила, что его тела под крестом нет, а про Аксю знала, что младшие братья все попадают на небо, и неважно, сколько в них бесов пыталось пробраться.
