Но как-никак бунт-то пятиминутный, нельзя же за эти пять непокорных минут перечеркнуть всю добропорядочную жизнь Александра Фадеева: напротив, следовало показать - верный, преданный, послушный сын, достойный скорби. И гроб с телом Фадеева устанавливается в Колонном зале Дома союзов, к нему открыт доступ трудящимся для прощания. На этом месте трудящиеся прощались с Лениным, прощались со Сталиным. Редчайшие покойники удостаиваются такой чести. Из Колонного зала обычно один путь - на Красную площадь, если не в сам Мавзолей, то уж рядышком - под Кремлевскую стену. Обычай нарушен обозвав алкоголиком, оказав редкий почет, Фадеева везут хоронить на Новодевичье кладбище, где обычно и хоронят писателей такого ранга. Инцидент исчерпан - квиты.
В тот год началась широкая реабилитация политических заключенных. Без оркестров, без митингов, без цветов, тихо, скромно, потаенно встречала Москвв тех, кого в тридцать седьмом и сорок восьмом она отправляла в Анинск, на Колыму, в Воркуту.
А неподалеку от Лубянки в общественной уборной бывшие службисты Берии запирались в кабинках, доставали пистолеты, умирали над унитазами. Они верили - за страшные дела их ждет страшное возмездие. Палачи тоже могут быть сентиментально наивными.
В тот год вернулся в Москву и Эмка Мандель. Через восемь лет после ареста. Он скоро стал поэтом Коржавиным. И Краткая Литературная Энциклопедия приняла его в свои объятия:
КОРЖАВИН Н. (псевд.; наст. имя - Наум Моисеевич
М а н д е л ь; р. 14.Х.1925, Киев) - рус. сов. поэт.
Окончил горный техникум в Караганде... Стихам К. свойс
твенны гражданственность и философ, лиризм... <Эмигри/>
ровал в США в 1972 г.>
С Юлием Марковичем Искиным я познакомился в Малеевке - писательском Доме творчества. Вечерами мы предавались там воспоминаниям.
С сивой от седины шевелюрой, рыжими недоуменными бровками, скорбной складочкой в блеклых губах, он тихим голосом повествовал о том, чего я не знал.
Сейчас Юлий Маркович живет в новой квартире на проспекте Вернадского. Старую квартиру на Большой Бронной по-прежнему занимает Раиса. У нее семья - муж и двое детей. Тетя Клаша вынянчила внуков и... недавно вернулась к Искиным. Дашенька вышла замуж, родила сына. Тетя Клаша не может жить, чтоб кого-то не нянчить.
И Юлий Маркович хвалит ее с теплотой в голосе:
- Все-таки редкой души... Самозабвенна...
О Фадееве же он отзывается более горячо, почти со слезами на глазах:
- Нет, нет! Александр Александрович - честнейший человек, трагическая личность. Он - жертва, никак не преступник. Боже упаси вас думать о нем плохо!
Наверное, так оно и есть. Не осмелюсь спорить. Не думаю плохо.
Однако кроткий Юлий Маркович обвиняет других: Раису, секретаря парткома, который слабодушно развел руками: "Не могу" и... того, кого величали гением человечества, отцом и учителем, светочем эпохи.
- Историю, знаете ли, делают личности.
Пакостят историю личности? И только-то? Не слишком ли это просто? Нет ли более глубокой причины?..
Но стоп! Это отдельный большой разговор. Никак не мимоходом.
Д о к у м е н т а л ь н а я р е п л и к а. Документ, вырвавшийся из канцелярии М. В. Келдыша.
Президенту АН СССР академику М. В. Келдышу.
Резолюция академика
Келдыша: "О з н а к о м и т ь".
За последнее время я неоднократно сталкивался с
распространяемыми обо мне среди членов отделения фило
софии и права Академии наук СССР утверждениями, будто я
скрываю свою подлинную национальность, поскольку я яко
бы являюсь в действительности "польским евреем". Я мог
бы игнорировать эти слухи, если бы не обстоятельство,
что они находятся в прозрачной связи с фактом выдвиже
ния меня в кандидаты на избрание в члены-корреспонденты
Академии наук СССР.
Указанные утверждения и слухи носят клеветнический
характер, и они никоим образом не соответствуют фактам.
А последние таковы.
Я родился 18 ноября 1920 года в г. Моршанске Там
бовской области. Мой отец Нарский Сергей Васильевич
русский, командир Красной Армии. После демобилизации в
1920 году работал на различных счетных должностях и
умер в Моршанске в январе 1941 года, где он в 1896 г. и
родился.
Родители моего отца...
(Из сострадания к читателю опускаю подробнейшие
перечисления родителей отца и матери автора сего посла
ния не только по мужской и женской линии, но и по боко
вым ветвям - упомянуты даже престарелые тетки, прожива
ющие в Моршанске и Москве. Особый упор автор делает на
фамилии, со скрупулезной точностью указывая, какие были
в девичестве, какие в замужестве, чтоб, не дай бог, не
возникло сомнение - не прокрался ли в родню чужекровный
выходец из Палестины. Нельзя не признать, что все без
исключения фамилии по вызывают никакого сомнения в чис
тоте породы - Ковритины, Шолоховы, Третьяковы... Что же
касается собственной фамилии автора "Нарский", то она
"представляет собой изменение исходной фамилии "Нарс
ких", которую носили предки Василия Андреевича [деда
автора. - В. Т.], выходцы из Сибири, прежде проживавшие
в районе реки Нара".)
Акты гражданского состояния по г. Моршанску и Мор
шанскому уезду, - пишется далее, - насколько мне из
вестно, в период Отечественной войны не эвакуировались
