Брюнет остановился и молча наблюдал как они удаляются. Его руки сжались в кулаки, а когда он, плюнув в сторону, отвернулся и побрёл к автостоянке, выражение его лица было страшным.
— Пожалуй, стоит его проверить, — задумчиво отметил Глеб, тоже наблюдавший за разыгравшейся сценой. — Он тут без малого сорок минут торчал — её ждал.
— Ну и что? Жаклин — известная модель, может, это слишком назойливый поклонник, — я вспомнила тяжесть исходившего от него негатива, — или бывший возлюбленный.
— Или маньяк, — Глеб аккуратно перенёс в блокнот номер машины, в которую сел незнакомец. Она как раз отъезжала, и цифры были хорошо видны.
— На всякий случай, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Привык перестраховываться.
Я не возражала, тем более что серебристый «Пежо» пристроился за машиной Жаклин.
— Может, стоит поехать за ними? — нахмурился Глеб.
— Не думаю. Жаклин — не блондинка, а у нас ещё целый список увеселительных заведений, — напомнила я, проглотив главный аргумент — искать нужно женщину. Но ему об этом говорить не стоит — потребует аргументов и доказательств, а мне кроме ощущений предъявить нечего.
Итак, «Мальдивы» остались позади. За ними последовали два супер-маркета, один салон красоты, пара кинотеатров, ночные клубы «Мегаполис» и «Феерия», но нигде ничего примечательного я больше не заметила и даже не ощутила.
На съёмную квартиру я возвращалась уставшей, прихрамывающей, взвинченной и босой. Одна из треклятых шпилек всё же сломалась (конечно, пришлось ей немного в этом помочь), и я с наслаждением выбросила это орудие пыток в ближайшую урну. Глеб пытался было возмущаться, намекая на порчу дорогого чужого имущества, но перехватив мой взгляд, благоразумно умолк.
Моя нервная система оказалась не готова к такой порции чужих эмоций и внимания, хотелось что-нибудь разбить, поджечь, нет, испепелить. В общем, лезть ко мне с глупыми придирками сейчас не рекомендовалось. Он молчал, но не отставал ни на шаг. Это раздражало, а когда вошёл вслед за мной в подъезд, я не выдержала и возмутилась:
— Может, хватит курировать! Или ты меня ещё спать уложишь и сказку на ночь расскажешь?!
Он насупился:
— Я должен убедиться, что ты в безопасности, сейчас всё проверю и уйду.
Пришлось впустить. Глеб по-хозяйски вошёл в помещение и принялся тщательно обследовать каждый угол. Я с трудом сдерживала недовольство (в конце концов, он всего лишь делал свою работу).
— Ну, хватит. Кого ты здесь надеешься найти?
Звук ключа, повернувшегося в замочной скважине, заставил нас обоих напрячься и резко обернуться.
— Как дела? — невозмутимо поинтересовался, материализовавшийся на пороге Войнич.
Его только не хватало. Я устало опустилась в кресло. Как всегда после сильной эмоциональной встряски ужасно хотелось спать.
— Ещё жива, как видишь.
— Безрезультатно. Пока ничего, — рапортовал Глеб. — Есть один тип подозрительный, но вряд ли по нашей части. Завтра проверю.
— Проверяй. Значит, пока никаких корректировок не вносим, действуйте по разработанному плану.
Тоже мне план! Нелепый, непрактичный, непродуманный. На что они рассчитывают? Ах, да — на мои способности.
— Мальчики, если не возражаете, я очень устала, шли бы вы по домам, — предложила вежливо. Пока вежливо.
— Отчего ты устала? — проворчал Глеб — По клубам гулять, да мужиков кадрить? Что тут утомительного?
— А ты пробовал, в смысле — мужиков кадрить?
Он надулся и замолчал, зато встрял Войнич с ехидной ухмылкой.
— Я думал, тебе это нравится.
Я глубоко вдохнула и огляделась в поисках чего-нибудь потяжелее. Вот эта ваза, пожалуй, подойдёт. И стоит рядом — легко дотянуться и цель близко — точно не промахнусь. Впрочем, нет, есть более действенный метод. Мысленно сосчитав до пяти, чтобы немного остыть, я послала спортсмену самую нежную улыбку, на какую сейчас была способна и сказала:
— Нравится… с тобой. А с другими, такое чувство, что я тебе изменяю.
Он нахмурился, не зная, как реагировать. Оно и понятно: грубить вроде бы невежливо — я же без пяти минут жертва маньяка, может, это моя последняя шутка. Думал долго — почти минуту, наконец, выдавил:
— Переживу. Я не ревнивый.
— Все вы так говорите, а как до дела доходит…, - театрально вздохнула я.
Алан продолжал хмуриться.
— Что, богатый опыт?
— Ещё бы! Семерых девиц лечила после рукоприкладства их «неревнивых» кавалеров.
— Так то теория. А на практике?
— Интересует моя личная жизнь? А говоришь — не ревнивый, — коварно подытожила я.
Его лицо вытянулось.
— Ты опять…
— Э… я, пожалуй, пойду, — выдавил Глеб, смущённый нашей перепалкой.
— Я тоже, — заторопился Войнич.
Подействовало! Я довольно улыбнулась и почти успокоилась. Теперь бы выспаться. Уже возле входной двери он обернулся и буднично так сообщил:
— Кстати, если ты ещё не в курсе — Глеб живёт в квартире напротив. Когда в твоей двери поворачивается ключ или что-то из серии отмычки — у него срабатывает сигнализация. Так что сюда никто незамеченным не войдёт и… не выйдет.
— Даже я?
— Особенно ты! Даже не думай выходить из дома без Глеба!
Потрясающе!
— Я в тюрьме?! — уточнило вновь забурлившее в крови возмущение.
