— Да, хотела. Хотела, чтобы она прозрела и поняла, какой Андрей на самом деле гад! Но они даже не поссорились! А потом убили Свету! — губы Инги задрожали, по щеке побежала первая пока ещё робкая слезинка.
Я со вздохом забрала у неё платок и вытерла мокрый след.
— Да, Свету жаль, но её уже не вернуть. И ты в этом точно не виновата.
— Знаю, — она отмахнулась. — Ну вот, обещала себе не раскисать и не удержалась.
— Как насчёт ещё одной попытки?
Она благодарно улыбнулась:
— С удовольствием. Сегодня я не хочу думать о плохом. Идём в клуб! Там будет весело.
— Извини, я без билета.
— Шутишь, какие билеты, у меня именные пригласительные! — просияла девочка. — Идём!
И мы пошли. Наверное, понятие о веселье, как и о счастье, для каждого индивидуально. Переступив порог ночного клуба, я была атакована тяжёлой волной громкой музыки, яркими разноцветными лучами лазерных проекторов и гремучей смесью эмоций собравшейся здесь восторженной молодёжи. Вот им было весело. Они кричали, пищали, прыгали и танцевали, а мне потребовалось добрых три минуты, чтобы сориентироваться в этом коктейле чужих ощущений и хоть немного прийти в себя. Вчера тут было намного скромнее — я отделалась лёгким дискомфортом. Сегодня, видимо, не получится.
— А потише местечка не найдётся? — крикнула я на ухо Инге. Именно крикнула, иначе она бы не услышала.
— Найдётся, идём, — девушка взяла меня за руку и повела сквозь колышущееся море дёргающихся под музыку тел.
Мы ушли с «танцпола» и оказались в соседнем зале. Мини-бар, удобные кожаные диванчики, кальян и прозрачное, слегка затемнённое стекло во всю стену, позволяющее наблюдать за тем, что происходит в большом зале. Отлично. И музыка уже не так режет слух. Посетителей здесь почти не было, ведь всё самое интересное происходило за стеной.
Мы сели возле стеклянной стены, словно зрители, занявшие места в первом ряду кинотеатра.
— Здорово, правда? Мы всех видим, а нас — никто! — улыбнулась Инга.
— Извини, ты, наверное, хочешь туда — ко всем. Я просто слишком чувствительна и в такой толпе чувствую себя не очень комфортно.
— Ой, прости, что притащила в клуб, — искренне огорчилась она. — Будет большой концерт, думала, тебе понравится. Но можем и отсюда посмотреть, сцену хорошо видно, да и слышно всё.
— Что за концерт? Ты ведь говорила — Богдан отмечает день рождение.
— Отмечает с размахом. Будет много звёзд, телевидение.
— Ого, он настолько популярен?
— Настолько. Ты разве не видела рекламные щиты, развешенные по всему городу с идиотскими лозунгами: «Богдан — наш поющий супермен!»
— Не видела, поп-культурой как-то не увлекаюсь. О, знакомые лица! — я узнала Вика и Костю, спускавшихся из-за кулис со сцены. Костя бережно поддерживал невысокую рыжеволосую девушку в открытом лиловом платье. Интересно, Вик, если я ничего не путаю — брат Светы. Не похоже, что он держит траур, впрочем, как и остальные члены этой дружной компании.
— Да, все друзья и знакомые брата сегодня здесь.
А вот и сам виновник торжества, вышел на сцену в чёрном облегающем костюме, и зал взорвался восторженными криками и бурными аплодисментами.
Даже на расстоянии я почувствовала эйфорию поклонников, узревших обожаемого кумира. Кем нужно быть, чтобы тебя любили вот так: беззаветно, до горьких слёз в подушку, до щенячьего восторга от одной глянцевой отрепетированной улыбки? И он ведь ничего для этого не делает — просто поёт и наращивает мускулатуру.
Богдан поднял руку, призывая к тишине, и она мгновенно воцарилась. Певец тепло поприветствовал собравшихся, поблагодарил родных и друзей за поддержку и понимание. Последние фразы утонули в очередной порции аплодисментов и визге поклонниц. Концерт начался.
Я честно пыталась следить за тем, что происходило в зале, а не на сцене (всё-таки это — моя основная задача), но рассмотреть в полумраке, подсвеченном лишь разноцветными проекторами, удавалось немного. И всё же ещё одно знакомое лицо я не пропустила.
— Здесь и Рита — дочь вашей домработницы.
— Да. Выпросила у Богдана приглашение. Она за ним лет с пятнадцати бегает. Никакого самоуважения! — вынесла категоричный вердикт Инга. Я только улыбнулась.
— Вот сразу видно, что ты ещё ни разу не влюблялась.
Девочка презрительно сморщила нос.
— Очень нужно! Чтобы я унижалась, как Рита или мама перед подонками вроде Андрея! Да ни за что!
— Он тоже здесь?
— Конечно, вместе с мамой припёрся. Она, представляешь, сегодня петь будет!
— Разве она певица?
— Нет, но ради любимого сыночка постарается, да и возможности попозировать на камеру не упустит! — Инга сделала акцент на последней фразе, но обида, проскользнувшая в голосе, выдала истинное положение вещей. Типичная и, надеюсь, необоснованная ревность ребёнка, которому, по его мнению, внимания достаётся меньше, чем другим.
