Концерт между тем продолжался, на сцену сплошным потоком текли «звёзды» различных направлений эстрады с музыкальными и более материальными подарками. Инга называла мне их имена и перечисляла достижения. Некоторых, благодаря навязчивой рекламе, (телевизор иногда всё же смотрю) я даже знала, но большую часть звучных фамилий и креативных псевдонимов слышала впервые.
— Впечатляюще! Твой брат много добился. Сколько ему лет?
— Сегодня 28 стукнуло, а поёт он лет с восьми. Это мама его с детства по всяким музыкальным школам и спортивным секция таскала, вот и получился «поющий супермен». — Инга вздохнула. — Если бы она и мной так занималась, может, и из меня бы что-нибудь путное получилось…
Снова ревность. Детские обиды — самые горькие и помнятся они дольше других. Я погладила загрустившую девушку по волосам.
— Из тебя уже получился отличный маленький философ и в людях ты хорошо разбираешься.
— И что мне делать с этими «талантами»? — поморщилась она.
— Дай подумать… у тебя ведь ещё и воображение богатое — попробуй записывать свои наблюдения, выплёскивать эмоции на бумагу, может, из тебя хороший писатель получится.
В голубых глазах загорелись огоньки, загорелись и… погасли.
— Я когда-то пробовала писать истории. Было интересно, но мама прочла, сказала, что я занимаюсь не своим делом и заставила поступить на экономиста…
Грустная история. Грустная и, увы, банальная. Такое случается каждый день, в каждой второй семье. В итоге мы имеем тысячи разочаровавшихся в жизни, несостоявшихся личностей, уставших от бесконечных бытовых и семейных проблем, ставших довольно средненькими специалистами, которые вот теперь уже точно занимаются не своим делом.
— Инга, мамы, даже самые любящие, не всегда бывают правы. О, чёрт! — Я вспомнила о Глебе. Он, наверное, давно вернулся и ищет меня. Сейчас, чего доброго, правда, Войнича вызовет.
Извлечённый из крохотной сумочки телефон показывал полное отсутствие сети и упорно отказывался работать.
— Здесь плохо ловит, — объяснила Инга, заметив мои усилия. — Если надо позвонить, пойдём, я знаю, где хороший сигнал.
Она снова повела меня какими-то окольными путями и вывела в помещение, где сновали уже не фанаты и посетители клуба, а приглашённые звёзды и обслуживающий персонал.
— Где мы? — удивилась я.
— Рядом с гримёрками. Звони, теперь получится.
Стараясь не привлекать лишнего внимания, мы отошли в уголок к окну. Я набрала номер Глеба, вызов действительно пошёл.
— Ты где?! — свирепо прорычал он в трубку. Ого, какие мы злые! А в голосе всё же отчётливо слышится облегчение. Рад, что маньяк до меня ещё не добрался.
— В клубе. Работаю.
— Где именно? Я тоже в клубе и тебя не вижу.
— И я себя не вижу — здесь темно и шумно. Ладно, иду тебя искать.
Я отключила телефон, прежде чем он успел возразить. Возвращаться к рыжему «сутенёру» не хотелось, подождёт. На его поиски можно будет списать ещё минут двадцать.
— Ой, Богдан идёт, — Инга бросилась было навстречу брату, но остановилась. Он был не один — провожал Костю и рыжеволосую девушку.
В ярко освещённом коридоре я смогла рассмотреть её лицо. Именно эта девушка фигурировала в мыслях Богдана в момент нашего с ним знакомства. Когда я прикоснулась к его руке — отчётливо увидела эти глаза, волосы, улыбку.
Троица остановилась в нескольких метрах от нас. Они о чём-то негромко переговаривались, затем незнакомка обняла Богдана и поцеловала в щёку, Костя пожал ему руку и они с девушкой направились в сторону выхода, а певец ещё долго смотрел им в след с нечитаемым выражением лица.
— Богдан, мы здесь! — позвала Инга. Я, к сожалению, не успела её остановить. Кажется, мы стали свидетелями чего-то очень личного, вряд ли он обрадуется таким зрителям.
Парень вздрогнул и резко обернулся.
— Инга? Э… Злата, добрый вечер. — Он быстро взял себя в руки, выдавил улыбку и подошёл к нам: — Что вы здесь делаете?
— Добрый вечер. Просто искали место откуда можно позвонить, — объяснила я, — и… с днём рождения, Богдан.
— Спасибо. Рад, что вы тоже здесь, развлекайтесь, а я, если позволите… мне нужно на сцену, — он одарил нас ещё одной уже более уверенной улыбкой и поспешил откланяться.
Когда он ушёл, я вздохнула с облегчением — слишком уж сильной полынной горечью и тоской от него веяло.
— Что с ним? День рождения — грустный праздник?
Инга, проводив брата сочувствующим взглядом, тяжело вздохнула:
— День рождения здесь не при чём, это всё Костя — болван бесчувственный! Взял и притащил с собой Леську — невесту свою. Вот Богдан и расстроился.
— Э… она ему нравится?
— Думаю, больше чем нравится, гораздо больше. Эти трое с детства неразлучны, выросли вместе. Вот Костя с Богданом в неё и влюбились. Леська, она хорошая, добрая, весёлая… Но она одна, а их двое.
— И выбрала она Костю? Значит, ещё и не расчётливая.
— Нет, для неё Богдан — не мега-звезда, а всё тот же приятель по детским забавам. Наверное, это ему в ней и нравится.
Мы вернулись в кальян-зал, посетителей здесь не прибавилось. На сцене солировал Богдан. Теперь слова его песен не казались мне набором красивых фраз, это было зарифмованное отчаяние:
