Антоний обернулся и, завидев, как из дверей местного общепита выбегают вооруженные люди, с удивлением спросил, обратившись к хилому парнишке в куцей дубленке:
— Куда это твои намылились?
— К вертолёту, — бесхитростно поделился дохленький хлопчик, смахивая с глаз навернувшуюся от леденящего ветра слезу.
«Вертолёт! — взбудоражился Антоний. — Как это не кстати. Или кстати?»
— Заводи! — гаркнул Антоний и стал торопливо затаскивать Медунова на броню.
— А я и не глушил, — только сейчас Семён разглядел то, с чем возился Антоний, и с изумлением, не веря глазам, выговорил: — Так бы сразу и сказал…
— Пулемё-ё-ёт готовь! — с надрывом исторгнул Антоний.
Семён мгновенно исчез в люке: чрез пару секунд донеслось металлическое клацанье спешно заряжаемого оружия.
Забравшись на броню, Антоний кое-как, с рывка да с тычка, придавил закостневшее тело Медунова стальным тросом и крикнул:
— Поехали-и-и!
— Куда?!
— К вертолету! Люк не закрывай! — поставил конкретную задачу Антоний, после чего как можно строже рявкнул на трясущегося от холода шпанёнка: — А ты к мамке дуй, заморыш. Бегом!
Тяжеловесная машина взревела, дёрнулась (Венька-недотыка еле успел отскочить) и, набрав скорость, уже через пару минут нагнала бандитов.
— Куда-а-а прё-ё-ёшь?!! — на бегу прокричал запыхавшийся Гарик.
— Не парься, рыжий! — весело крикнул Антоний. — Крюк в курсах! Лупанём по этой птичке из крупнокалиберного для верности, чтобы не упорхнула! Ха-ха!..
БТР пронёсся мимо лихих людишек, выехал на окраину рыбацкого посёлка и подкатил к шестиместному транспортному вертолёту с броским логотипом на фюзеляже — «МЧС России».
— Мужики! — на пределе возможного заорал Антоний. — Открывай! Аборигены вашего шефа подстрелили! Еле отбили! Кажись, дышит!..
Из салона вертолёта показалось чисто выбритое лицо пилота:
— Что случилось?
— Ва-а-аш?! — перекрывая рёв двигателя, надрывался Антоний, показывая на Медунова.
Пилот, ещё не совсем понимая, что происходит, заприметив ярко красную куртку Медунова, утвердительно мотнул головой.
— Забирайте! и уматывайте! — надсадно орал Антоний. — Пока гопники не подоспели! Стрелять начнут, не взлетите! — и, ухватив задеревенелыми от стужи руками трос, накинутый на Медунова, потянул на себя: — Семён! Сдай задом! Осторожно только!
Семён развернул машину и подогнал впритык к вертолёту. Люди Медунова перебрались на броню БТР, подхватили тело своего шефа и понесли к себе.
Антоний заглянул в люк БТР и торопливо, стараясь как можно тише, вполголоса заговорил:
— Смотри в оба, Сень. Щас банда Крюка подгребёт. Как увидишь, стреляй. Патронов не жалей. Не давай головы поднять. Я пока пожитки в вертолёт покидаю…
— Эй, парень! — окликнул Антония один из членов лётной команды, высовываясь из салона вертолёта. — Ты как?
— Мы остаёмся! — решительно заверил Антоний и, дружелюбно протягивая руку, направился к распахнутой двери геликоптера. — Пока! — С этими словами он в крепком рукопожатии дёрнул пилота на себя, два раза в упор выстрелил ему в живот и, столкнув в снег, грозно рявкнул второму: — Бегом отсюда!
— Не стреляйте! — Напарник послушно вылез наружу. — Не стре…
— Прости, друг, некогда, — Антоний безжалостно одним метким выстрелом всадил в голову незадачливого пилота пулю и принялся спешно перетаскивать вещи.
Раздалась пулемётная очередь: стрелял Семён.
Погрузив в вертолёт самое необходимое, Антоний занял место пилота и включил двигатель: несущий винт пришёл в движение; длинные лопасти раскрутились; вокруг вертолёта вздыбилась стена снежного бурана; фильтры воздухозаборника начали быстро забиваться.
— Семён! — позвал Антоний. — Уходим!
На какую-то минуту стрельба стихла, но вскоре возобновилась: Семён с двумя автоматами перелез в вертолёт и уже оттуда открыл ожесточённый огонь, расстреливая в сторону плохо организованного противника последние патроны.
В это время Антоний плавно приподнял рычаг «шаг-газ», отклонил от себя ручку управления и заставил тяжёлую машину оторваться от земли: подгоняемый ветром, вертолёт по наклонной траектории взмыл в небо и на фарсаже, набрав крейсерскую скорость, лихо унёс кинирийцев прочь от опасного места.
Через десять минут, пролетая над одной из заснеженных сопок, Антоний спохватился:
— Чеснок!
— Кто?! — не сразу понял Семён. — Крюк?
— Баллончик где?! — крикнул Антоний и уточнил: — От вампиров!
— Оно тебе надо? — небрежно улыбнулся Семён.
— Где-е-е! — почти на срыве голоса исторг Антоний.
— Чего ты разорался-то, как резанный? — Семён достал баллончик с чесночной эссенцией и протянул Антонию. — На. Успокойся уже…
За спинами кинирийцев что-то шаркнуло. Они обернулись. Из пассажирского отсека к ним, еле переставляя ноги, шёл Медунов: один глаз заплыл; во лбу чернели два пулевых отверстия; кожа на лице вздулась, покрылась пузырями; из тех, которые лопнули, вытекала зеленоватая слизь, вроде гноя. Ведун беззвучно открывал и закрывал рот, пытаясь, что-то сказать.
Семён, впавший в немое оцепенение, судорожно сжал в кулаке спецсредство и как завороженный, с безумно вытаращенными глазами неотрывно смотрел на изуродованного командира: кровь в жилах застыла.
