Антоний больно схватил Семёна за ухо и, подтянув вверх, что есть силы, прокричал:
— Дави ему в рожу! Давай! Дави!..
Семён неуверенно нажал на колпачок баллончика: из маленького отверстия прыснула слабая струйка белой жидкости.
Медунов шагнул вперёд и оказался рядом с кабиной пилотов.
Семён встряхнул ёмкость и поднёс её чуть ли не к самому лицу ожившего мертвеца: на этот раз брызнула мощная струя пахучей жидкости.
Ведун остановился.
Антоний зафиксировал рычаг «шаг-газ» в положении автопилота, вскочил с кресла и одним ударом ноги опрокинул Медунова на пол:
— Терпеть ненавижу, когда он так стоит и смотрит! Спускаемся. Надо его огню предать.
— А серебро?
— Нету, — севшим голосом выдавил Антоний: горло внезапно пересохло. — Так спалим. — Вернувшись в кресло пилота, он устало добавил: — Золу с собой заберём. Придумаем чего-нибудь.
Так и сделали: приземлившись в подходящем месте, они расчистили от снега площадку для костра, нарубили дров, завалили тело ведуна сухим валежником, облили керосином и подожгли. Через пару часов, когда костёр прогорел дотла, собрали всю золу в большой полиэтиленовый мешок из-под макарон и погрузили в вертолёт.
— Всё, — с облегчением выдохнул Антоний. — Летим за Васькой, пока он там не окочурился на морозе. Печку-то ему не оставили.
— Невелика потеря. Чечены его кришнаитов перестреляли. Лишняя ноша…
Вдруг откуда-то донёсся тонкий пикающий звук.
— Сотовый? — удивился Семён. — Чудеса…
На стенке пассажирского отсека в метре от пола висел простенький с виду чемоданчик: звук исходил от него. Открыв его, Антоний присвистнул:
— Знаешь, что за бандура? Автономная станция слежения за наземной целью через космический спутник. Цэ диковина, наверное, не одну кучу денег стоит. Смотри на экран. Видишь, красная точка на карте? Это тот, за кем следят.
— А мы где? — Семён достал крупномасштабную карту, поднёс к экрану и сверил. — А мы… мы…
— Это мы, — озадаченно подытожил Антоний, ткнув пальцем в красную точку. — Они чего? Сами за собой следили?
Семён отложил карту:
— А как тебя Медунов нашёл?
— Мне почём знать? — пугающая мысль ноющей занозой защемила в здоровом сердце Антония.
— Пробегись вокруг вертолёта. Без вещичек. Проверим их… на вшивость.
— Ты дурак? — неуверенно возмутился Антоний, кивнув на дверь. — Там за бортом минус сорок. Не меньше. Хотя… пёс его знает. Смотри на экран. — Он разделся догола, укутался в одеяла и в одних унтах обречённо потрусил по утоптанному снегу.
— Есть! — крикнул Семён. — Скакнула! В твою сторону!
Антоний опрометью кинулся обратно.
— Назад пошла! — радостно заорал Семён. — Назад!
— Чего ты скалишься? — Антоний закутался в шубу и, дрожа всем телом, опустился на мешок с рисом. — Ещё один такой марш-бросок, и детей у меня точно не будет…
Семён посмотрел на унты Антония и задумчиво проговорил:
— Помнишь, неделю назад мы у Тукан Барши в стойбище оленину закупали? Два дня гостили. К ним какой-то директор интерната из центра приезжал. Беглых детей забирать.
— Не может быть… — догадался Антоний.
— А ты сам посуди, — сопоставил Семён. — С какого такого перепугу он тебе унты подарил? Ненадёванные вовсе. Им же цены нет. Смотри, какая выделка, мех… а подошвы…
— Да спьяну, — пожал плечами Антоний, подозревая нехорошее. — Ужрался в зюзю, вот и… Чукча он и есть чукча. Они же, как напьются, так для них все люди братья. Привязался со своими унтами. Возьми да возьми, а то обижусь… — и, не выдержав, взорвался: — А сразу не мог сказать?!
— Антоша, последний разочек, — ласково попросил Семён, — и всё.
— Перебьёшься. Смотри на экран, изувер, — совладав с собой, Антоний снял унты, открыл дверь и со злостью зашвырнул их как можно дальше от вертолёта. — Ну, чего?
— Ничего, — не отрываясь от экрана, буркнул Семён.
— Раздевайся! — скомандовал Антоний. — Теперь ты побегаешь, экспериментатор хренов…
— Есть! — вскрикнул Семён. — Прыгнула!
— Тащи их сюда, — Антоний подошёл к станции слежения.
Семён сбегал за унтами.
— На место встала, — Антоний помял в руках унты. — Ну, Медун! Ну, волчара! Выходит, он нас уже давно пас.
— Вот бы их Кашину, — с азартом предложил Семён.
— Не тот размерчик, — Антоний подышал на ладони. — Когда же эта зима кончится?
— Слушай, погнали к староверам за млешаком, — загорелся новой идеей Семён. — Вертолёт есть. Три часа, и мы там. Всем стоять, проверка документов. Отобьём как-нибудь…
— Застрекотал, — ворчливо перебил Антоний. — Полетели за Васькой. Темнеет уже.
На следующий день трофейный вертолёт с Антонием, Семёном и Василием на борту, преодолев (буквально одним махом) несколько сотен километров, ближе к вечеру благополучно приземлился в пятидесяти километрах от Медвежьего затона на реке Омолон, где по последним уточнённым данным старообрядческая община укрывала беглого млешника (Кашина).
— Топливо почти на нуле, — озабочено сообщил Антоний. — Осталось только на взлёт и до ближайшего селения…
— Тогда чего сели? — не сразу разобрался в новых планах друга Семён. — Летим дальше.
