Данилин обернулся и в тот же миг получил сильнейший удар по голове: рукоятка тяжёлого пистолета угодила в самое темечко; колени врача подогнулись; и он упал, потеряв сознание.
Уже через минуту Прохор перекидывал Никодиму в колодец остатки снаряжения, что удалось донести. Антоний отстреливался у двери. Степан помогал Калине в тесной канализационной трубе оттаскивать млешника. Семён крепил взрывчатку.
Закинув в люк последний рюкзак, Прохор влез в узкую каменную трубу и уже оттуда позвал Антония:
— Всё! Антон! Уходим!
Антоний поджёг припасённую дымовую шашку, зашвырнул её в дверной проём, за ней гранату и откатился за бетонный выступ: грянул взрыв; подвал начал быстро заполняться пышным белым дымом. Выпустив длинную очередь из автомата, он подбежал к колодцу, бросил в преследователей вторую гранату и прыгнул вниз: почти в свободном падении, жестоко обдираясь о железные скобы лестницы, торчащие из кирпичной кладки, он (относительно) благополучно приземлился на что-то мягкое. Прогремел второй взрыв: сверху посыпалось песчаное крошево.
Из тёмной глубины вырвался надсадный крик Семёна:
— Анто-о-он! Сюда-а-а! Скорей!
Антоний, ориентируясь на зов, вслепую, на полусогнутых протрусил несколько десятков метров и слёту врезался в Семёна.
— Ложись! — Семён сбил Антония с ног и вместе с ним повалился на землю. — Ща рванёт!..
Прогрохотал очередной взрыв, более мощный, чем предыдущий.
В тугом затхлом воздухе повисла мёртвая тишина; чёрная удушливая пыль покрыла одежду беглецов грязной земляной порошей.
— Валим, пока не поздно, — высказал опасение Степан.
— Куда? — Антоний сплюнул: на зубах скрипело.
— Туда, — Степан посветил мигающим фонариком в проход. — Пролезть можно. Только, боюсь, после такой встряски как бы свод не рухнул. Лучше обойти, — и перевёл дрожащий луч света в противоположном направлении туннеля. — Здесь порода крепче.
— Смотри, Сусанин, не ошибись, — Антоний поднялся, расправил спину, насколько это было возможно, и придавленным шёпотом скомандовал: — Подъём, орлы. Манатки в зубы и за мной… на цыпочках. Я млешака потащу.
— Какого млешака? — спросил Степан.
— Недужного.
— А-а, — протянул Степан. — В бинтах который. А чего с ним?
— Упал, — сухо изложил историю болезни пострадавшего Антоний. — Тебе чего?.. На закорках покатать хочешь?
— Нет, я так, — взвешенно оценил щедрое предложение Антония дошлый Степан и, не будь дурак, подцепил первую случившуюся под рукой ношу. — Я пока вперёд. Идите на свет.
— Я понесу, — неуступчивым тоном заявила Калина. — Как бы не помер…
— Неси, сестра, — утверждающе громыхнул Прохор.
— Да тихо ты, труба иерихонская, — свистящим шёпотом прикрикнул на Прохора Антоний. — Слышал, чего специалист сказал? И так всё на соплях. Пусть тащит. Никодим где?
— Вон, — придавленным басом шепнул Прохор. — Хребтом мается. Пулей, кажись…
— Он же в бронежилете был, — удивился Антоний.
— В бронежилете, — подал недовольный голос Никодим. — По рёбрам так настучали…
— Тьфу ты, — отлегло на душе Антония. — Давай поднимайся, страдалец. Носильщиков нет.
— Кирпичами ты их, что ли, набил? — закряхтел Никодим, взваливая на себя рюкзаки и сумки, какие попадались под руки.
— Сёмка! — окликнул фронтового друга Антоний, вытягивая шею, пытаясь хоть что-то рассмотреть в кромешной тьме.
— Здесь я, — шепнул в ухо Антонию Семён.
— Ух, дьявол! — отпрянул Антоний. — Где тебя черти носят? Поставь растяжку с гранатой. Мало ли… Мы пока дальше потопаем.
— Далеко не уходите, — попросил Семён.
— Хорошо, — Антоний принялся добирать оставшееся.
Местами подземный канал водоотливного горизонта сужался так, что приходилось ползти на четвереньках: ноги увязали в топкой зловонной жиже канализационных стоков; испарения резко били в нос — дышать было почти нечем.
Вскоре за поворотом мелькнул отсвет фонаря, послышался спокойный голос Степана:
— Идите сюда.
Один за другим все перебрались на тесную отмель глинистого заплёска: неширокая полоска земли, усеянная мелким камешником, вытянулась вдоль кирпичной кладки с жирными натёками непонятного вещества, похожего на заплесневелый студень; сверху непрерывно сочилась вода; воздух посвежел.
— Аккумулятор сел, — просительным тоном сообщил Степан, обращаясь к Антонию.
— Халявщик, — нелицеприятно отозвался Антоний, но оспаривать жизненную позицию ценного проводника не стал.
— Да я не успел… — начал было оправдываться Степан.
— Ладно, не гоняйся, — Антоний нащупал в одной из замаранных нечистотами сумок какую-то массивную железку и извлёк наружу. — Это что за штукенция?
— Самое оно! — Степан обеими руками ухватился за портативное устройство. — Дорогая. Переносная газорезка. Теперь мы везде…
— Ну, коммерсант! — подивился Антоний. — Загрузил как на Луну…
— А аккумуляторы? — заканючил Степан.
— Не гунди! — вспылил Антоний, вляпавшись во что-то скользкое, противное. — Семён! Прохор! Вытряхивайте всё из мешков! Обновки мерить будем.
