Степан подсел рядом и, раскрыв перед сметливым подростком ноутбук, показал по электронной карте, где они находятся, а потом на значок в виде красного треугольника, обозначавшего недостроенную станцию правительственного метро:
— Вот здесь железная дорога. Знаешь, как туда пройти?
— Да, — выдохнул маленький хитрец, терпеливо выжидая предложения очередной авантажной сделки со стороны неосмотрительных коммерсантов.
Предложение последовало незамедлительно. Антоний крепко взял Никиту за руку с ножом, и вежливо объявил условия новой сделки:
— Сынок… проводишь до станции, оставишь себе… насовсем. Лады?
— Как это? — захлопал глазами Никита.
— А вот так… — Антоний отобрал у Никиты нож и банки с тушенкой. — Пусть пока у меня полежат…
— А ты не брешешь? — Никита с тоской посмотрел на утраченное богатство.
Антоний, заметив живой интерес подростка к холодному оружию, вернул банки и посулил:
— Нож отдам, когда на место придём.
— Договорились, — вздохнул Никита и показал куда-то вверх: — Туда надо.
Над входом в один из туннелей зияло большое чёрное отверстие. Никита, цепляясь за видимые только ему неровности в стене, ловко взобрался вверх и растворился в темноте:
— Дяденьки, айда сюда!
Никодим полез следом: получилось. За ним остальные. Некоторое время ползли по-пластунски по относительно сухому, но очень тесному лазу.
Миновав несколько поворотов, все переместились в небольшую пещерку с покатым деревянным настилом: кое-где сучковатые еловые доски прогибались и подозрительно поскрипывали под ногами. Свода видно не было, поэтому пещера скорее напоминала проходческий забой или дно пересохшего колодца. Сверху, непонятно откуда, тянулся двужильный провод с тускло горящей лампочкой. Небогатый домашний скарб лежал прямо на полу: стопки тряпья, ветоши; корявая железная бочка с водой; два добротных ящика из-под артиллерийских снарядов и кучка разномастных баночек, бутылок, наполненных коричневатой жидкостью. От стены к стене протянуты тонкие бечёвки с пучками повядшей травы: пахло лекарственными сборами, смолой, хвоей.
Антоний выключил фонарь и присел на ящик рядом с Никитой:
— И много по счётчику нагорает?
— Задарма, — похвастался Никита. — Тут у многих свет. Даже самодельные электропечи мастерят. С ними теплей, воду кипятить можно. Провода от подземных кабелей отводят. — Поднял голову, он призывно прокричал: — Гном! Не бойся! Я тебе тушёнку принёс!
— Иду-у-у, — донеслось снизу.
В углу за бочкой ворохнулась пара досок, и из-под них вылез тщедушный лысый старичок ростом с пятилетнего ребёнка: костлявый горб, длинная борода на непропорционально крупном лице придавали согбённому карлику вид сказочного персонажа; из оттопыренных ушей колючим мехом торчали ости седых волос; глаза лучистые, добрые.
Вместо приветствия кривобокий дедок по-лягушачьи смешно растянул беззубый рот в подобие улыбки и вопросительно уставился на Никиту:
— Где?
— Гном, проводи их к Марам, — Никита передал хозяину пещеры пузатую банку, — Шабан змеиную нору завалил… и внизу тоже.
— Пошли, — деловито прошамкал Гном, поправляя перекинутый через плечо кожаный ремень широкой перевязи, надёжно удерживающей у пояса объёмистую брезентовую суму. — Здесь недалеко.
Все поползли обратно следом за горбатым карликом.
— Мары теперь какие-то! — громыхнул зычным басом Прохор. — Чтоб тебя разорвало!
— Это на станции, дяденька… — испугался Никита.
— Там строители нелегалов прячут от полиции… во время облав… — Гном мелко засуетился, торопливо припрятывая дарёный деликатес; переложил его из сумы за пазуху. — Вам же туда?
— Туда-туда, — кивнул Антоний. — Веди, не отвлекайся.
Через пятьдесят метров Гном свернул в ещё более узкий проход, такой тесный, что рюкзаки пришлось снять. Дальше ход стал понемногу расширяться, пока не вывел в просторный прямой туннель с ровными стенами из белого камня старинной кладки.
Никита подобрался к Антонию и легонько щипнул за рукав:
— Дядь, дай ножик.
— Что, уже пришли? — Антоний недоверчиво посветил вглубь туннеля.
— Нет, — нахохлился Никита. — Через кладбище не пойду. Они на той стороне. Тут от монастырского хода рукой подать.
— Вот тебе раз, — пристыдил юного аборигена подземелий Антоний. — Покойников убоялся.
— Это они горную выработку так называют, — объяснил за Никиту Гном. — Туда в старину трупы сваливали. Всех подряд. От чумы, оспы. Пока до краев не заполнили. А через двести лет дорогу прорыли. Стены из одних человеческих костей. Земли не видно. Бывает, заражаются…
— А дальше? — спросил Степан.
— А дальше… Мары живут, — невнятно прожевал беззубый Гном. — Они там тоже не ходят. Страшатся.
— Ну, ты завёл, пострел! — накинулся на Никиту Семён.
— Ничего, больше грязи — шире морда, — Антоний протиснулся поближе к словоохотливому Гному: — Далеко отсюда?
— Да не так чтобы, — почти слитно прочавкал Гном. — Как до проводов порезанных дойдёте…
— Провода? — разобрал одно слово Антоний. — Какие провода?
— Разные, — Гном часто заморгал, — телефонные, электрические. Откуда я знаю. Это Чокнутый в них разбирается.
— Какой Чокнутый? — заинтересовался Антоний.
