— Да обретается тут один, — карлик криво усмехнулся, — певун с придурью. С Боровицкого холма через каменоломню таскается. Чудной такой. Этой весной речка между бункером и техническим туннелем промоину в тюбинге пробила. Теперь он присосался там, к проводам, как клещ, и болтает со всеми, кому не лень.
Антоний вымерил говорливого гнома долгим взглядом и поучительно провозгласил:
— Ну-ка, Степашка… доставай свой планшет и неси Гному на экспертизу.
Степан развернул бумажную карту, запаянную в целлофан, осветил фонарём и показал Гному место, до которого дошли.
— Нет, — затряс головой Гном, — вот где мы, — и уверенно ткнул в карту жёлтым скрюченным ногтём, окаймлённым чёрной полоской земли.
Степан достал компьютер, включил навигатор, сравнил:
— Точно. Как же так?..
Гном скромно пожал плечами.
— Ты москвич, что ли? — Степан был заметно обескуражен.
— Москвич… — понурился Гном и, вспомнив о былом, поведал новым знакомым свою прискорбную историю: — У меня квартиру отняли, потом зарезали, в сточный колодец сбросили, а я выжил. Добрые люди помогли. Теперь мой дом здесь. А чего?.. Не каплет и ладно. Друзья появились. Наверху не было. Больных лечу, по мере возможности. Я раньше в тюремной больнице фельдшером работал… Вот только по солнышку скучаю. Хоть бы глазком одним…
— Тебя как зовут? — участливо спросил Степан.
— Гном, — представился карлик. — А-а, то есть, Максимилиан. Да зовите Гном. Я уж свыкся…
— Он не обижается, — подхватил Никита.
— Макс! — вероломно вмешался в тёплую беседу ценителей подземелий прагматичный Антоний. — Покажи этому дилетанту, — и кивнул на Степана, — по плану, как к Боровицкому холму пройти.
— Это не доходя кладбища, — Максимилиан внимательно всмотрелся в затейливый чертёж и начал кропотливо водить грязным указательным пальцем по путеводным линиям, пунктирам, шепеляво приговаривая: — Сюда, сюда. Здесь под крепостную стену свернёте…
— Кладка из таких громадных камней, — Степан широко развёл руки в стороны, показывая размер строительных блоков и заодно меру своей осведомленности. — Да?
— Угу, — подтвердил Максимилиан и снова чиркнул ногтём вдоль какого-то извилистого пунктира. — Потом спуститесь сюда…
— Там же воды доверху, — не согласился Степан, тыча пальцем в какой-то картографический знак. — Вот же, отмечено.
— Сейчас нет, — со знанием дела заспорил Максимилиан. — Вот весной, когда грунтовые воды поднимутся…
— Так! С Боровицким холмом, кажется, разобрались! — впервые за всё время скитаний под землей Антоний свободно вздохнул полной грудью: — А Чокнутый где, Макс?
— Выше, — Максимилиан опять провёл заскорузлым перстом по переплетениям линий и меток. — Если через каменоломню, то мимо бункера не пройдёте.
— Всё, сворачивай путеводитель, — бодро распорядился Антоний, и с должным почтением обратился к Максимилиану по имени: — Максимилиан, если проводите до бункера, выделю вам наградную банку тушёнки из неприкосновенного запаса…
— Антон, — отвлёкся от компьютера Степан, — там я знаю.
— Давай тушёнку, — поспешил Максимилиан, боязливо скосившись на молодого конкурента.
Антоний вынул из рюкзака две консервы и отдал обе:
— Бери, дед. Заслужил. Провожать не надо. Иди домой.
Старик спрятал банки и торопливо прожамкал:
— Отсюда вниз до водопада метров шестьсот. По прямой. За ним повернёте направо и пойдёте по ручью. Он вас к бункеру выведет. А от него прямая дорога.
Антоний передал Никите обещанный нож и зло на низких тонах прохрипел:
— Смотри, пацан. Если с Гномом что случится, я тебе этим же ножичком уши отстригу.
Максимилиан и Никита ушли.
У водопада мешок с млешником, зачерпнув солидную порцию холодной воды, разъехался по швам. Кашин, придя в себя, громко застонал. Калина перетащила его на приплёсок и некоторое время, не зная, что предпринять, просто бестолково суетилась возле, подзывая своих:
— Прохор! Никодим!..
Первым на крики о помощи подоспел Антоний; присев рядом, пощупал пульс на шее Кашина:
— Кажись, внутреннее кровотечение открылось. Надо скорую вызывать.
— Какую скорую? — спросил прямолинейный Никодим.
— Подземную, мой удивительный Голиаф, — Антоний освободился от рюкзака. — Всё. Привал. Мы со Степаном дальше… налегке. А вы пока тут поскучайте.
— Я с тобой, — с готовностью заявил о себе Семён.
— Здесь останешься, — Антоний выразительно посмотрел на Семёна и, переведя взгляд на млешника, уточнил: — С млешаком. Поможешь, если что.
— Не вопрос, — сообразил Семён.
— Плохо дело, гвардейцы, — объявил Антоний. — Прямо скажем… плачевное. Загибается наш млешак. Надо срочно выходить на покупателей, пока товар не испортился.
— На кого? — Прохор заметно нервничал.
— Только без паники, господа, — Антоний на всякий случай, как бы невзначай, положил руку на цевьё автомата. — Тамплиеры уже ждут моего звонка. Но… по сотовому им звонить нельзя. Вычислят координаты, не отобьёмся. Попробуем со Степаном выловить этого Чокнутого с телефоном…
