Сам Мамонт, атлет от природы, отлично понимал, что тягаться с ним в реальности мало кто может. Поэтому время от времени он вынужден был останавливаться и дожидаться отставших людей. Бросать их он не желал, хорошо видел разницу между тем, как один и тот же человек способен проявить себя в бою и сейчас, на марше.
Карта местности была только в голове командира отряда и в руках у Рамазана. Тот предпочитал больше верить показаниям топографов и геодезистов, чем памяти, и поэтому в карту часто заглядывал, сверял пройденный путь с тем, что было у него перед глазами. При этом Магомедгаджи и Рамазан хорошо знали, насколько непредсказуемой может быть конфигурация горных долин и проходов.
Отряд шел по правому склону хребта. Поэтому вскоре уже сам Мамонт начал чувствовать, что у него устает левая нога, которую всегда приходилось переставлять согнутой в колене. Но если такое происходило с ним, то что же говорить о других моджахедах, как гордо именовал эмир своих людей.
Он остановился, пропустил мимо себя на первую позицию Кремня, дождался Рамазана и сказал ему:
– Давай круто вправо свернем и дальше по дну ущелья двинемся.
– Метров через пятьдесят, – ответил Рамазан, заглянув в карту. – Иначе сразу на обрыв попадем. – Карта у него был точная, топографическая, позволяющая очень неплохо ориентироваться на местности. – Через полсотни метров будет довольно пологий спуск.
Магомедгаджи только согласно кивнул. Он тоже картам доверял, хотя сам их читать так, как Лачинов, обучен не был.
Но Мамонт от природы ладил с математикой и легко переводил шаги в метры. Поэтому он снова возглавил движение, отсчитал восемьдесят с небольшим шагов и резко свернул вправо. Спуск на дно ущелья и в самом деле оказался довольно пологим и удобным. Идти понизу, равномерно опираясь на обе ноги, было даже приятно.
Мамонт в очередной раз оглянулся и заметил, что отряд подтянулся ближе к своему эмиру. Возможно, это было самообманом, своего рода игрой воображения, которое видело только то, что желало, и отметало все остальное.
– Эмир! – в очередной раз обратился к Магомедгаджи Рамазан Лачинов. – Скоро наше ущелье повернет влево и соединится с тем, где прошел спецназ. Нам надо быть осторожнее.
– Я много слышал о марш-бросках спецназа ГРУ. Их же этому специально обучают. Они быстро ходят и давно уже миновали место пересечения ущелий. И первый отряд, и второй.
– Но ведь может быть и третий. Неужели ты забыл, как офицер с кем-то переговаривался?
– Я все помню, – ответил Мамонт с очевидным раздражением. – Мы будем предельно осторожны.
Отряд Магомедгаджи не пошел поперек ущелья. Эмир, идущий первым, постоянно смотрел себе под ноги, чтобы не споткнуться на крупных камнях, усыпавших путь.
Кремень, стабильно занимающий в отрядной колонне вторую позицию, вдруг испуганно ойкнул. Такое уже случалось с ним несколько раз, когда он просто спотыкался на камнях. Тогда в этом возгласе звучала злость на себя, на свое неумение ходить и жить в горах.
Мамонт отлично понимал, что человеку, выросшему в Махачкале, прожившему жизнь там или на зоне, негде было научиться ходить по камням. Однако он шел на характере, старался не отстать от командира.
Но сейчас в этом возгласе были и тревога, и обеспокоенность судьбой товарищей, и требование проявить повышенную осторожность. Поэтому Магомедгаджи прежде всего бросил взгляд вперед, но никакой опасности там не заметил. Однако туда же, вперед, смотрел и сам Кремень, как заметил Мамонт, когда все же обернулся и посмотрел на него.
– Что? – Эмир вопросительно поднял подбородок.
– Там! – Кремень показал Кремень пальцем. – Голоса!
Эмир отреагировал на это абсолютно правильно и сразу залег. То же самое сделали сам Кремень и все моджахеды отряда, который снова вытянулся, поскольку эмир опять добавил темп, пользуясь тем, что дорога стала вполне удобной в прохождении.
Как раз в этот момент из-за пригорка, через который пролегала тропа, вытоптанная безжалостными ногами пяти взводов спецназовцев, показались головы солдат во главе с младшим сержантом. Замыкал строй старший сержант, такой же высокий и массивный, как и сам Магомедгаджи. Перед ним шел Манап, брат-близнец Мамонта.
Эмир легко просчитал ситуацию. Спецназ торопился, а старший следователь по особо важным делам поддерживать темп передвижения не был готов. Он вообще едва ли мог преодолеть относительно большую дистанцию до заброшенного села с башнями. Поэтому офицер выделил подполковнику юстиции отделение солдат для прикрытия, а сам с основными силами двинулся дальше.
Должно быть, он предполагал, что экипаж вертолета не сумеет справиться с поставленной задачей и ему потребуется помощь сухопутных сил. Похоже было на то, что он отыскал большой отряд. Хотя это вовсе и не обязательно.
