– Что произошло?
Магомедгаджи рассказал ему о своем выстреле в брата.
– Ты его хотя бы убил?
– Не знаю, – честно признался эмир. – Надеюсь, что не попал. Слишком он был на мать похож. Впечатление такое было, что в нее стреляю. В последний момент стволом дернул, чтобы не попасть.
– Ты, эмир, ему только фуражку прострелил, – сказал Кремень. – Я до конца смотрел. Побежал за тобой только потом, когда солдаты бросились снайпера искать. Их там целое отделение было. Лучше нам со спецназом не связываться, я думаю.
– Уже связались. – Рамазан не осуждал эмира, просто констатировал совершенно очевидный факт. – Откуда стреляли, они определили?
– Похоже, нет, – ответил Кремень. – Они же спокойно шли, выстрела не ожидали. Правда, двое в нашу сторону направились. В другие по одному, в нашу – пара.
– Только двое? – Рамазан мигом оживился. – Кремень, за мной! Возьми свою винтовку. Остальные – к следующему повороту.
Рамазан командовал, как самый настоящий эмир. Магомедгаджи, придавленный своей слабостью и неспособностью справиться со снайперской винтовкой, молча ему подчинился и легким бегом увел отряд за следующий поворот. Перед этим Кремень принял из рук эмира свою СВД, вернул ему автомат АК-74 и встал за плечом Лачинова.
У самого Рамазана был тупорылый автомат АК-74У, но все в отряде знали, что он умеет стрелять из него с любой руки и редко когда пользуется раскладным прикладом. С оружием этот человек управлялся мастерски, умел использовать все его преимущества.
Вдвоем они быстро переместились к самому углу, к повороту ущелья, спрятались за большими валунами и подготовили оружие к бою, то есть затворы передернули. Лачинов в этот раз даже приклад выдвинул и прижал к плечу.
Из соседнего ущелья, прячась за точно такими же валунами, что и бандиты, появились двое солдат спецназа. Они внимательно осмотрелись и только после этого выпрямились, словно намеренно подставились под выстрелы.
– Держи на прицеле левого, я возьму на себя правого, – едва слышно прошептал Рамазан. – Стрелять только в том случае, если они что-то заметят.
Кремень, как и обычно, лишь кивнул. Это была его привычная манера поведения. Он молчал даже тогда, когда мать его рожала, чем ввел в ступор акушерку, принимавшую роды, не говорил ни единого слова на допросах в полиции. Его били, но Кремень обычно даже стона не издавал.
Два бойца спецназа оказались у бандитов на прицеле. Они явно искали какие-то следы. Наконец один из них встал на четвереньки, поднял что-то с земли и стал рассматривать.
Рамазан понял, что это стреляная гильза от СВД. Та самая, подобрать которую Магомедгаджи не додумался.
Солдат подозвал напарника. Они что-то обсуждали, разговаривали между собой шепотом, который посредством микрофона и наушников превращался в членораздельную речь, понятную всем их товарищам.
Рамазан вдруг подумал, что хорошо было бы иметь пару или хотя бы один такой шлем. Он даже готов был стрелять, чтобы впоследствии слышать все переговоры, но вовремя сообразил, что спецназу ничего не стоит переключить связь на другой, запасной канал. Сам он делать этого не умеет, и все его усилия могут выйти боком.
Семерым необученным и непроверенным в деле бойцам принимать бой против отделения натасканных волкодавов попросту опасно. Это может привести к гибели всего отряда, не успевшего еще толком заявить о себе и имеющего на своем счету только обширные планы. Все они могут завершиться, так, по сути дела, и не начавшись.
Рамазан расслабился, опустил автомат, посмотрел на Кремня. Тот наблюдал за ним и тоже опустил свою винтовку. Они, не сговариваясь, решили стрелять только после того, как спецназовцы будут чем-то угрожать безопасности всего отряда, например, решат пойти за поворот, за которым их, собственно, и ждали два бандита.
Но, к своему счастью, а может быть, и к немалой удаче всей банды Мамонта, спецназовцы вернулись к своим. Они были вполне удовлетворены своей единственной находкой.
«Стреляная гильза от СВД никакой пользы принести спецназовцам не может», – подумал Рамазан, отпуская свои потенциальные жертвы.
Не учел он только одно обстоятельство. Гильзу вставляли в магазин снайперской винтовки Драгунова пальцы человека по кличке Кремень, очень даже известного в уголовных кругах. На ней обязательно остались отпечатки. Теперь следствию можно будет точно определить еще одного члена банды Мамонта.
Отпечатки пальцев Вали Букаровича Насухова давно уже содержатся в картотеке МВД вместе с фотографиями в профиль и анфас. Теперь его можно будет даже в розыск объявить как отъявленного бандита, расклеить фотографии на стендах рядом с каждым отделением полиции. Им найдется видное место в любом опорном пункте правопорядка, где обычно сидит участковый, чтобы сотрудники полиции знали Кремня в лицо и при удобном случае могли бы организовать задержание.
