– Вы были правы, когда высказывали свое предположение, – сказал он. – На гильзе нашими экспертами обнаружен отпечаток пальца известного в уголовных кругах человека, Вали Насухова по кличке Кремень. Это автоматически означает, что он был в банде моего брата. Очевидно, именно этот субъект в меня стрелял, когда была пробита пулей моя фуражка. Он, кстати, опознан среди четверых бандитов, убитых нашей засадой. Шел вторым после Мамонта и заработал пулю в грудь. Бронежилета на нем не было. Его в банде носит только один Ниязов, да и то не всегда. По крайней мере, в автобусе на нем ничего такого не было. Подозреваю, что он его кому-то оставлял в банде, а потом надел на себя. С розыска Кремня уже сняли. При нем же, кстати, была снайперская винтовка СВД. На ней присутствуют отпечатки пальцев и самого Насухова, и Габиба Ниязова, которого мы знаем под именем Рамазана, и даже Магомедгаджи. Двое последних, я допускаю, вручали винтовку Кремню, и оттого там их отпечатки. Хотя пальцы брата обнаружены и на спусковом крючке. Поэтому я не исключаю, что стрелял в меня именно он. В приступе гнева Магомедгаджи на такое вполне способен. Но это пока еще выяснить точно из-за отсутствия фактов невозможно. Поэтому я считаю, что и размышлять на данную тему не стоит. Со временем выяснится, хотя это и не настолько важно.
– С этим я, пожалуй, соглашусь, – сказал капитан Одуванчиков и наклонил в знак согласия голову, словно кивнул. – Как и с предыдущим вашим утверждением. Насухов убит и розыску больше не подлежит. Что же касается остальных, то…
– Остальные трое по системе розыска не проходят. Они еще не успели просто нигде засветиться. Молодые парни. Мы уже думали, как их проверить, но не нашли подходящих путей. Наверняка они зарегистрированы на бирже труда, но там нет фотографий этих людей. А ждать, когда кто-то не явится получать свое пособие по безработице, слишком долго. У нас попросту нет на это времени. Какие будут предложения, капитан? Извините. – В кармане подполковника юстиции снова зазвенел смартфон.
Извинение старшего следователя по особо важным делам этим и было вызвано. Манап Мансурович посмотрел на определитель номера и тут же повернул монитор смартфона в сторону командира роты так, словно тот должен был узнать абонента.
Но подполковник юстиции сам объяснил:
– Мама. Это, должно быть, по поводу обыска.
– Вероятно, – согласился Одуванчиков. – Возникли какие-то проблемы?
– Слушаю, подполковник Омаханов, – сказал Манап Мансурович, одновременно большим пальцем включая громкоговоритель.
– Манап, сынок, тут какие-то военные приехали, Магомедгаджи ищут. У них на руках бумага на обыск.
– Минутку подожди, мама, – сказал подполковник юстиции. – У меня в кабинете сейчас сидит командир этих военных. Я с ним поговорю.
Одуванчиков даже встал из-за стола.
– Василий Николаевич! – прикрыв ладонью микрофон смартфона, обратился к нему подполковник юстиции. – Мы с вами знаем, что Магомедгаджи и Габиб Ниязов в настоящее время едут в сторону Махачкалы. Нельзя ли отменить обыск в доме матери, поскольку брата там нет?
– Мы знаем только то, что телефоны Магомедгаджи Омаханова и Габиба Ниязова находятся в машине, едущей в сторону Махачкалы. А где они сами пребывают, мы сказать не можем. Потому отменять обыск я не считаю возможным.
– С этим трудно не согласиться. Однако не могли бы вы хотя бы попросить своего командира взвода проявить тактичность в доме и уважение к моей матери?
– Это сделать всегда можно. Хотя я и не вижу в этом особой необходимости. Не просто же так наших бойцов называют вежливыми людьми. Я не думаю, что они поведут себя в данной ситуации неадекватно. Попросите, пожалуйста, свою маму передать телефон командиру взвода. Я поговорю с ним. Только вот сообщать ему о том, где сейчас находятся аппараты Мамонта и его помощника, я не буду, чтобы не расхолаживать своих бойцов.
– Мама, передай телефон офицеру. С ним будет говорить его командир, – сказал подполковник юстиции.
– Да-да. – Судя по голосу, Айша засуетилась. – Он во двор вышел. Сейчас, подожди, Манап.
– Провода ей хватит, чтобы во двор выйти? – спросил командир разведывательной роты.
– У матери сотовый телефон, – ответил Манап Мансурович.
– Нужно взять номер на контроль. Магомедгаджи может ей позвонить, – сказал капитан Одуванчиков.
– Так ведь номер брата уже на контроле. Разве этого недостаточно?
– Мамонт осторожен. Вы это знаете лучше меня. Он может позвонить матери с любого другого номера. Даже с городского телефона из Махачкалы. Извините.
Теперь пришла очередь капитана Одуванчикова извиняться по той же самой причине, по которой перед этим так поступил подполковник юстиции. Капитан вытащил свой телефон, посмотрел на определитель номера.
– Слушаю тебя, Игорь Артурович.
– Алло! Товарищ капитан. Это лейтенант Громорохов, – тем временем донесся голос из аппарата, находящегося в руке старшего следователя по особо важным делам.
– Это подполковник Омаханов, – сказал Манап Мансурович. – Капитан Одуванчиков сейчас разговаривает по другому телефону. Подождите минутку.
