– Послать эксперта, а лучше двух, чтобы Исмаил и его жена составили фотороботы бандитов. Пусть эти спецы потом пришлют их с курьером или просто по электронной почте отправят, скажем, на ваш адрес.
– Нет проблем, – согласился Омаханов. – Кстати, жена Исмаила художница, правда, пейзажистка, но я видел у нее дома несколько портретов мужа. Ее даже зовут Расима, что означает «художница». Думаю, что общими усилиями они справятся.
Магомедгаджи Омаханов чувствовал, что Рамазан просто забирает у него власть, начинает командовать Мурадом точно так же, как прежде это делал он. Это ему сильно не нравилось. Конечно, он признавал, что опыта у Рамазана больше и все его приказы правильные. Так, например, когда они обосновались в однокомнатной тесноватой квартире Мурада, парень вдруг явно решил уйти.
– Куда намылился? – строго спросил его Рамазан.
– Бабку проверить хочу. Старая ведь, глухая к тому же. Может, в магазин ей сбегать надо. Я быстро. Одна нога здесь, другая там.
– Сдать нас надумал? Не выйдет! Сиди здесь! – распорядился Рамазан. – Выходить будем только по парам. Иначе нас могут перехватить. Двоих менты брать не будут, знают, что третий ждет.
Магомедгаджи это вытерпел. Точно так же, как раньше, когда Рамазан приказал Исмаилу остановить машину у третьего подъезда. После этого они по его же распоряжению выбрались из «жигуленка», дружно сняли свои камуфлированные куртки и набросили их на автоматы. Ни Магомедгаджи, ни Мурад не спросили, почему остановиться нужно было у третьего подъезда. Эмир Мамонт понял, а Мурад подумал, что Рамазан ошибся, но сперва ничего не сказал.
Он встал у двери, повел свободной рукой в нужную сторону и произнес:
– Нам туда, в первый подъезд.
– Сюда заходим, пока машина не уехала, – сказал Рамазан, оглянувшись.
Они зашли в подъезд.
С лестничной площадки между первым и вторым этажами, там, где на стенах с двух сторон висели почтовые ящики, Рамазан посмотрел в окно и заявил:
– Они уехали. Пойдем.
Под окнами первого этажа бандиты спокойно прошли к первому подъезду. Такая предосторожность даже Мамонту показалась не лишней.
Он нисколько не сомневался в том, что Исмаил, который сидел за рулем, его никогда не предаст, хотя не был так же уверен в Расиме. Эта особа устроилась на переднем пассажирском сиденье и нервно обрабатывала плоским маникюрным надфилем свои ногти. Она словно собиралась наточить их и вцепиться в лицо или даже в глаза кому-то из пассажиров.
Этот надфиль Мамонта сильно нервировал, но он предпочитал пока молчать, хотя понимал, что такая вещица будет похуже любого ножа. Если мужчина возьмет в руки нож, то уже становятся ясны его намерения. А от женщины с надфилем не знаешь чего ожидать. Она вполне в состоянии неожиданно ударить.
Дома у Мурада холодильник был выключен, поскольку оказался полностью пустым. В нем даже яиц не было.
Хорошо, что в кухонном шкафу нашлась гречневая крупа в пакете, которую Мурад тут же сварил. Бандиты ели кашу без масла и без мяса, поэтому остались голодными. Зато запасы чая на кухне присутствовали в избытке, как и сахара. Чтобы как-то поддержать себя, Мамонт положил в чашку двойную свою норму сахара и тем был доволен.
– С утра я в магазин схожу, – проговорил Рамазан.
– Почему ты один, а не мы с Мурадом? – осведомился Мамонт.
– Но… – Лачинов хотел было привести какие-то свои аргументы, однако Магомедгаджи перебил его достаточно резко.
– Я сказал, что мы с ним пойдем, – заявил он.
Для Мамонта это было делом принципа. Он хотел вернуть себе власть. Судя по тому, что Рамазан промолчал, это ему начало удаваться.
Квартира располагалась на третьем этаже, имела балкон с деревянной застекленной рамой. Там можно было даже спать, но пока такой необходимости не возникло.
Рамазан устроился на кровати, где спал и раньше. Мамонт, не раздеваясь, лег на старый диван, где недавно, сразу после освобождения, провел несколько ночей. Хозяин квартиры проявил гостеприимство, взял себе ватное одеяло из шкафа и расстелил его на полу.
Утром всех разбудил настойчивый звонок в дверь. Кто-то давил на кнопку очень долго, почти по-хозяйски. Бандиты ощетинились автоматами, с которыми не расставались. Мамонт стволом сделал знак Мураду. Выходи, дескать, спроси, кто там.
Мурад вышел в прихожую вместе с автоматом, посмотрел в глазок. Слышно было, как он поставил оружие за дверь, в угол.
– Кто там? – намеренно сонным голосом, даже слова в зевке растягивая, спросил Мурад на всякий случай, хотя уже знал, кто пришел.
Мамонт наблюдал за ним, выглядывая из-за косяка.
– Мурад, это ты, что ли? Это Паризад из пятой квартиры. Я ведь помню, что ты на заработки куда-то на Север уехал, а тут шаги слышу вечером. Дай, думаю, поднимусь. Но уж на ночь глядя побоялась идти, а с утра вот решилась. Дочку в садик отвела и поднялась спросить. Ты надолго приехал?
– Как получится. Извини уж, Паризад, что тебя не пускаю. Я раздет.
– Ничего, я только спросить. У тебя все в порядке?
– Конечно. Отсыпаюсь вот от трудов. Латифу привет!
– Обязательно передам. Но он еще спит после ночной смены.
– Как проснется, передай.
