– Отлично! Значит так, – шепнул Топорков, – охранники на мне, а дальше не вашего ума дело! Что бы ни случилось, сидите в шламовом, закройте или застопорите обе двери, забаррикадируйтесь и ложитесь на пол, желательно за укрытиями. Приготовьте всё, что можно кидать в противника – инструмент, камни, ботинки, пар и воду. При попытке взломать дверь, бросайте из-за укрытия всё это в террористов! Я понятно излагаю?
– Ясно!
– Да-да!
– Чего же не понять!
– А ты, парень? – спросил вдруг бригадир.
– За меня не волнуйтесь! Но на всяк случай – пароль «Самородок»! Ясно?
– Ясно, командир! – совсем без иронии ответил один из артельщиков.
Приятная тёплая волна пробежала по телу парня от этих слов. Он улыбнулся и вздохнул.
– По моему сигналу действуйте! – напомнил Топорков, разминая затёкшие суставы ног и рук. – Ничего не бойтесь и не позорьтесь перед женщиной! Ну, до встречи, мужики!
Опешившие и встревоженные рабочие похлопали его по плечам, спине, мило заулыбались, шепча пожелания удачи и счастья.
Кассирша нежно взглянула и тоже пожала Никите руку.
Парень сел на корточки, передвинулся по влажному холодному чугунному полу к одному из двигателей цеха и посмотрел на ту сторону.
Зек с «Калашниковым» восседал на бочке солярки и заново бинтовал себе руку. Другой с «АКСУ» на плече прогуливался по мосткам, часто поглядывая в щель на окрестности вокруг драги.
Никита ощупал слепок рукоятки шила-заточки. Застыла. Хорошо!
Дал знак бригадиру, чтобы он слегка пошумел.
Тот кивнул и, глубоко вздохнув, принялся карябать и скрежетать по полу каблуками.
Раненый бандит посмотрел на товарища:
– Грызь, глянь, чё они там царапаются!
Зек по кличке «Грызь» недовольно сморщился и спустился в дизельную по лестнице.
– Я позырю природу за тебя! Вона, мля, клюшку себе не могу замотать! – сказал первый.
– Помочь?
– Сам справлюсь, чё пацан, чё ли?!
Грызь затопал по масляному полу дизельного цеха, а раненый зек уткнулся в щель стены.
Бандит, не ожидавший подвоха со стороны запуганных связанных заложников, поравнялся с Топорковым. Расслабленный и спокойный.
Никита резко вскочил, сразу нанося удары. Ботинком в колено, ребром руки в шею и сразу в ход лезвие.
Рывок к другому, но сильный удар ногой в спину первого. Бедняга с перерезанным горлом и заточкой в виске кулём полетел в толпу артельщиков.
Три шага. Нет, оказалось четыре!
Зек у стены повернул голову и обомлел, выпучив глаза.
Две секунды ему на понимание происходящего, ещё две – на изготовку к стрельбе – и то при условии, что он профессионал. Хоть мало-мальский. Но он не был профессионалом.
А четыре секунды для Истребителя – куча времени.
От испуга и неожиданности зек потерял способность кричать. Но Никита подстраховался: трубка во рту издала хлопок. Парень дунул в неё и отравленная игла «Чёрных Вдов» полетела прямо в глаз бандиту.
Тот дёрнулся и загнулся, подняв руки к лицу. Адская боль!
– Еба… – завопил было зек, но удар локтем в ухо заглушил крик.
– Молчи, ублюдок! – шепнул Никита и рывком стянул леску на шее часового.
Отчего тот умер, непонятно. То ли от отравленной иглы, застрявшей в веке глаза, то ли от удавки, прорезавшей горло.
Он тихо улёгся на бочке и замер.
«АКСУ» перекочевал к Никите, только с одной обоймой. Жаль! Но, может, и хватит.
Парень подскочил к рабочим, проверил состояние другого бандита. Мёртв.
– Автомат возьмите себе и тихо-тихо дуйте в шламовый! – шепнул Топорков, а сам развернулся и побежал на цыпочках к лестнице.
Сын Инны Иосифовны Фальк держал СПП «Скорпион» на плече, в бинокль изучал карьер и подступы к драге со стороны воды. Он насчитал трёх снайперов – но это только на одной стороне агрегата.
«Сколько же их всего?!»
Никита повязал на голове платок из рваной тряпки, прикрывающий лицо, проверил автомат и снял с предохранителя.
Осмотрелся. Вдова, встревоженная скорыми сумерками и бесполезными диалогами с ФСБ, держалась недалеко от сына.
Остальные – человек пять-семь – рассредоточились по всей драге.
Отсчёт.
Никита, мысленно сгибая пальцы левого кулака, ощутил небывалую эйфорию и наступающий экстаз от начавшейся операции.
«Пять!»
Рывок.
Тюфяка в фуфайке и вельветовых штанах снять удалось легче лёгкого.
Удар прикладом по виску, захват в локтевом суставе шеи, лёгкий рывок на себя и к мосткам смотровой площадки.
Так Истребитель тихо умертвил мужичка и спрятал того в контейнер для металлического мусора.
Чешский СПП оказался как нельзя кстати. Да ещё граната «Ф-1».
Вдова, материнским сердцем и шестым чувством ощутила какую-то тревогу, потому что взвела свой «Скорпион» и направилась в сторону Топоркова.
– Витя! Витюша! Сын, где ты? – с ноткой раздражения позвала в сумерки агрегата Десятая.
– Здесь я, мамуля! – ответил парень и одновременно пустил короткую очередь по ногам террористки.
Женщина вскрикнула, подкосилась на перебитых конечностях и камнем полетела с мостков в дизельную.
Грохнулась на правую руку и, кажется, вывихнула её в плече. Оружие повисло на предплечье, зацепившись ремнём. Плащ порвался, платок сбился и сполз на лицо.
