Власти и Органы ждали столичных антитеррористов, а в это время Топорков, совершенно безоружный, в рваном, но тёплом джинсовом костюме, в грязных ботинках, небритый, очутился на берегу маленького ручья, и с помощью лотка «мыл золото».
Что бы с того, но парень верно всё рассчитал!
Дело в том, что ручей, извиваясь по старому широкому руслу долины, весело бежал с гор к карьерам золоторазработок, драге, далее к прииску, посёлку, дороге на Горно-Алтайск и пропадал где-то в северной части горного массива.
Никита рассуждал так: Вдова боится лишь одного – неоднократных атак ФСБ и ФСОТа и при этом игнорирования малого количества взятых заложников. Вывод: нужны ещё! Хотя бы несколько человек. Но ясно также и то, что Органы больше не допустят проблем с людьми!
Ситуация накалялась. Брать в плен спецназовцев чревато и опасно. А в округе больше никого нет: ни рыбаков, ни золотоискателей… Хотя…
Десятая взглянула на долину в бинокль ещё раз: примерно метрах в пятистах от драги к югу в ручье копошился какой-то оборванец. Старатель? Или антитеррорист? Но последних ждут из Москвы, а это долго, она знала.
«Сидит уже два часа, ковыряется. Далеко! Ну, если один из них – и что?! Что он этим добьётся? Вроде не вооружён. Проверим».
– Эй ты! – позвала Вдова одного из артельщиков. – Иди сюда.
Бригадир старателей под конвоем зека с «АКСУ», болтая за спиной связанными руками, подошёл к женщине.
– Посмотри вон туда, мужик! – сказала Десятая и приставила к его глазам бинокль. – Кто это?
Простой обыкновенный работяга не подозревал о планах Топоркова, о замысле террористки, не догадывался о рациональном, необходимом только Истребителю, ответе.
– Старатель какой-то! Их тут много ошивается!
– Что он делает? – спросила Вдова, поправляя бинокль и внимательно разглядывая бригадира.
– Известно, что – золото моет!
– А… ну и правильно моет? – прищурилась Десятая.
Мужичок оторвал лицо от прибора и посмотрел на женщину:
– Правильно! Руку-то уж, видимо, набил за годы!
– Хорошо! Иди обратно!
Через четверть часа Вдова снарядила патруль из двух зеков и отправила их за старателем. Бандиты испугались, божились, что их сразу пристрелят менты, ломались.
Вдова прикрикнула на них, но потом более спокойно обратилась в самодельный рупор к руководству оцеплением, торчащим на опушке леса, дальнем конце карьера, за речкой. Они были везде.
– Если мои люди погибнут, я пристрелю женщину! Не оплошайте: в ваших руках жизнь всех заложников!
– Что вы хотите сделать? – раздался по громкоговорителю голос майора СПЕЦНАЗа.
– Не твоего ума дело! Сиди и жди своих москвичей!
Эта фраза ошеломила и ФСБ, и ФСОТ, и милицию. Они недоумённо зашушукались, делали запросы по рации, проверяли эфир. Засуетились конкретно.
Двое бандитов, размахивая автоматами, понеслись по галечнику к скрюченной вдалеке фигурке.
Живое ограждение «правоохранников» расступилось, образовало брешь. Бойцы в бронежилетах с трудом сдерживали ярость, чтобы не завалить зеков на месте. Они поздно спохватились и не успели принять никаких контрмер, когда поняли, куда и зачем бегут террористы.
Кто-то заорал в мегафон, другие понеслись вслед зекам, но всё равно допустили большую промашку.
Никита чувствовал приближение бандитов, далёкие крики спецназовцев, но выдерживал паузу. Пока всё шло по его плану.
Вдова следила в бинокль за сценой захвата нового заложника и отмечала все жесты, мимики, ждала подвохов.
Зеки, тяжело пыхтя, вздымая тучи брызг, бежали по ручью.
Сто метров. Семьдесят. Пятьдесят.
Никита, болтая деревянный лоток с песком и водой, утром купленный у одного старожила на окраине города, медленно повернул якобы озабоченное лицо.
Увидел двух грязных бичей и вскочил, испуганно озираясь.
Сорок метров. Тридцать.
Он попятился назад, бросив лоток и пакет с продуктами, запнулся и поскакал к опушке серого мрачного леса.
Двадцать метров.
– Стой! Стоять, сучий потрох! – заорали зеки.
Никита споткнулся, быстро поднялся и рванул к скале.
– Беги, парень, беги! – шептал майор СПЕЦНАЗа, наблюдая за беготней трёх человек. – Давай же!
Один зек приостановился и дал очередь из «АКМ».
Пули прошлись по камням совсем рядом с парнем, отчего он упал и сжался в комок.
Когда преследователи настигли его, Никита схватил камень, но автомат бандита угрожающе уставился в грудь. И он сдался.
– Вот мешок! – прошипел офицер-спецназовец и взглянул на драгу.
Один из террористов вывел на смотровую площадку агрегата кассиршу и, плотно прижимаясь к ней, приставил к голове пистолет.
– Вот суки! – сквозь зубы промычал майор и снова повёл биноклем по сторонам, в направлении речки.
Опять бойцы в масках и серой униформе расступились и пропустили всех троих к драге.
– С каким бы удовольствием я сейчас… – пробурчал один из штурмовиков ФСОТа.
– Не болтай ерунду, Леха! – перебил его другой, с «Клином» в руках. – Я надеюсь, майор и подпол знают, что делают!
Бандиты привели Топоркова на драгу, поднялись по лестнице на смотровую, а затем исчезли внутри агрегата.
На вопросы Вдовы Никита отвечал тихо, испуганно, но заученно.
Кто? Откуда? Что делал? И так далее.
– Раздевайся, парень! – приказала женщина.
