На центральной площади находились два главных храма богинь Айли и Дариды. Иногда их называли центральными, иногда главными - это не имело значения.
Храм Айли, в котором проходили венчания и прочие жизнеутверждающие обряды, был белым, как снег, с тремя золотыми куполами, напоминающими православные. Только колоколов тут не было - в храме Айли играли на маленьких флейтах.
Стоящий напротив него храм Дариды, напротив, был тёмно-серым, грустным, но всё равно очень величественным. Вместо куполов - просто башенки, уходящие в небо, как стрелы, с выложенными на крыше тёмными камнями, блестящими на солнце. Окна, в отличие от храма Айли, где они были широкими и почти круглыми, словно стремились к небу, как и башни - узкие, длинные, с матовыми стёклами, они напоминали мне окна в готических храмах. Здесь никого не женили и не "крестили", только отпевали мёртвых. А ещё у жрецов Дариды можно было попросить помощи в беде, утешения, временного пристанища. В общем, они играли роль своеобразной "психологической помощи", тогда как Айли была богиней праздника, радости и торжества жизни. В её храмах нищие и убогие не искали помощи, в отличие от храмов Дариды.
Жизнь и Смерть, Свет и Тьма. Они стояли напротив друг друга, на разных концах площади, разделяя её на две части. На территории Дариды не было никаких торговых рядов и площадок для танцев, в отличие от части площади, "принадлежащей" Айли.
Здесь уже готовились ко дню рождения императора. Людей зазывали в цирк "на увлекательное представление для взрослых и детей", в торговые ряды "за фруктами, свежим мясом и вкусными пышными пирогами", рекламировались вечерние танцы и костюмированные балы, банкеты, выставки, различные поделки с разных концов Эрамира. А ещё, к нашему общему с Ленни восторгу, здесь стояла огромная карусель с деревянными лошадками, куда мы сообща и потащили Рыма.
Вы думаете, он сопротивлялся? Ничуть! Брат словно вспомнил детство, когда мы с ним ходили в парк аттракционов и катались на всём, пока не заканчивались деньги или не начинало тошнить. Я обычно сдавалась первой, а Олег мог кружиться, вертеться, кататься, летать и падать до бесконечности.
Ленни визжала от восторга, когда смотритель карусели завёл её специально для нас троих - почему-то в это время желающих покататься ещё не было, видимо, все собирались ближе к вечеру - и понеслось.
Мы тоже смеялись, особенно глядя на Ленни. Сейчас казалось, что ей действительно пятнадцать, если не меньше. Щёки девочки раскраснелись, в глазах - бешеная радость, растрепавшиеся волосы на солнце отливали рыжиной, как будто радовались вместе с хозяйкой.
Смотритель так хорошо раскочегарил карусель, что у меня подкосились ноги, когда я спрыгнула со своей деревянной лошадки.
- Осторожнее, Лиша! - покачал головой Рым, подхватывая меня на руки.
Я, захихикав, сказала:
- Ради того, чтобы меня носили на руках, я готова ещё пару раз прокатиться на этой карусели!
- Нет уж, - усмехнулся брат. - Помню я, как мы с тобой наелись мороженого, а потом пошли на американские горки...
- Ой, нет, - я поморщилась, - лучше даже не вспоминай.
- А что такое американские горки? - с интересом спросила Ленни. В отличие от меня, она прекрасно держалась на ногах.
Мы с Рымом принялись рассказывать: перебивая друг друга, вспоминали различные истории, связанные с парком аттракционов и нашим детством, пока Ленни вдруг не указала на один из торговых лотков, воскликнув:
- О! Молочный коктейль! Хочу молочный коктейль!
И действительно - это был лоток молочника, который с улыбкой смотрел на восторженную Ленни, принявшуюся с увлечением читать список с перечислением возможных начинок.
- Рым, - я хихикнула, - ребёнок хочет коктейль. Купим?
- Она не больше ребёнок, чем ты, - улыбнулся брат, выгребая из карманов мелочь. Я покачала головой и хотела возразить, но Рым уже шептал, наклонившись к моему уху:
- Я знаю, Лиша. Я ведь помню всё. Когда я умер, ты попрощалась с детством навсегда. Я знаю, что только рядом со мной ты вновь начинаешь чувствовать себя ребёнком. Так, возможно, с Ленни происходит то же самое? Рядом с нами она вспоминает о том, что в мире есть не только горе, но и радость?
Я не успела ответить, да и осмыслить вопрос - маленькая Тень, на секунду оторвавшись от изучения списка молочных коктейлей, уверенно заявила:
- Я буду малиновый! Это мой любимый.
- И мой, - сказали мы с Рымом, переглянувшись.
- Какие вы единодушные, - дружелюбно улыбнулся молочник, открывая свой лоток-холодильник, откуда сразу же повалил пар. Ленни радостно запрыгала, брат начал отсчитывать мелочь, а я, оглядевшись по сторонам, вдруг заметила бегущего к нам со всех ног Тора.
- Ры-ы-ым, - протянула я, смотря на взмыленного гнома, - думаю, нам понадобится четыре молочных коктейля. Хотя я не знаю, любит ли он малиновый так же, как люблю его я.
- Что? - брат, обернувшись, тоже сразу обнаружил Торгиса, который был уже совсем близко от нас.
В рыжей бороде гнома блестели капельки пота, щёки, нос и лоб были красными, но тем не менее, вид у него был совершенно счастливый.
