Дальше нужно было смешать мою кровь с кровью умирающего, что уже случилось ранее. Эллейн, как оказалось, очень кстати меня так сильно ранила - иначе бы пришлось что-то придумывать, чтобы выжать из себя хотя бы капельку драгоценной жидкости, а никакими острыми предметами я не обладала. Мечи и ножи у Рыма отняли ещё в лесу.
Я прижалась к орку всем телом, широко раскинув руки и ноги, как морская звезда. Грудь к груди. Так, всё правильно.
Приблизив свои губы к его, я вздохнула и начала тихо говорить:
- Плоть от плоти моей, кровь от крови моей. Возьми мою жизнь, стань моим продолжением, свяжи себя со мной, оставшись там, где я сейчас. Пусть наполнится жизнью тело твоё, и раны затянутся. Пока жива я, жив ты. Пока жив ты, жива я. Плоть от плоти моей, кровь от крови моей, связанный со мной, любовь моя, брат мой.
С каждым словом я чувствовала, как силы покидают меня. Клонило в сон, голова кружилась... Но я всё-таки смогла произнести всё до конца, благо фраз было немного.
А когда я закончила, легко поцеловав Рыма в губы и уже почти проваливаясь в небытие, он неожиданно открыл глаза.
Каре-зелёные. Только теперь у них были совсем не вертикальные, а самые обычные круглые, человеческие зрачки.
...Именно в тот миг я узнала его...
И потеряла сознание.
***
Я парила в невесомости, слушая, как поёт моё сердце.
Ветер, подхватывая тело, нёс меня вперёд. Вперёд, туда, где он ждал меня. Я чувствовала его каждой клеточкой своего невесомого тела. Он ждал, и я летела, широко раскидывая руки, потому что точно знала - он поймает. Всегда ловил.
Поймал и в этот раз. Прижал к себе крепко-крепко, сжав так сильно, что, будь это наяву, сломал бы мне все рёбра.
Но здесь я только рассмеялась, взъерошивая обеими руками его светло-русые, мягкие, как шёлк, волосы.
Сколько нам лет сейчас и здесь?
А какая разница? Разве у души есть возраст?
Разве может быть возраст у вечности?
Он выдохнул мне в макушку что-то неразборчивое, и я, опять рассмеявшись, подняла голову, наткнувшись на те самые каре-зелёные глаза, которых мне так не хватало.
Он и смотрел на меня по-прежнему, и от этого взгляда кто-то маленький и окровавленный в глубине моей души зализал все свои раны и тихонечко запел.
- Олежка...
- Полиша...
Брат взял моё лицо в ладони, словно не мог наглядеться.
- Как давно... Господи, как давно!
Я подняла руку и прикоснулась к его щеке.
- Это ты...
Он порывисто вздохнул и вновь обнял меня, запустив пальцы в мои кудряшки и лихорадочно перебирая их, почти как я недавно его волосы.
- Я скучала.
- Я знаю. Я... Полиша, я ведь был рядом с тобой.
- Что?
- Да. После... Я просто не смог уйти. Цеплялся изо всех сил и смог остаться. Я ходил за тобой, как привязанный, старался утешить. Когда ты лежала в больнице, сидел рядом и шептал ласковые слова тебе на ухо, хоть ты и не могла услышать. Я надеялся, что хотя бы парочка из них долетит до тебя каким-то чудом.
- Олежка... - я приподнялась на цыпочках и стала осыпать поцелуями лицо брата. Постепенно напряжение исчезло из его глаз, тревожные морщинки разгладились. - Спасибо тебе. Но почему ты не ушёл? Ты ведь... умер... и не в силах был мне помочь - никак!
- Полиша... - прошептал брат так нежно и трепетно, что у меня внутри всё ласково и радостно заискрилось. - Я не мог уйти, понимаешь? Как бы я ушёл от тебя, если я люблю тебя? Люблю больше, чем солнце, летние школьные каникулы, больше, чем валяться на траве и смотреть в синее небо, больше, чем новогодние подарки и мамины праздничные столы, больше, чем всё на свете. Я люблю тебя больше, чем саму жизнь. Понимаешь?
...Кажется, только в тот момент, когда я услышала эти слова, которых ждала так долго, я наконец-то склеилась.
Все осколки, на которые я когда-то разбилась, заняли свои места и стали тем же, чем были раньше. И ни одного некрасивого шва не осталось...
- И ты... не сердишься на меня?
- За что?
- За то, что осталась жива. Что не спасла. Не позвонила в тот вечер...
Он только рассмеялся и покачал головой, а каре-зелёные глаза светились так ярко, что малейшие сомнения растаяли, как туман поутру на злополучной Тропе.
- Нельзя так любить... - прошептала я ту мысль, которая настойчиво грызла меня со дня смерти Олега.
Брат с видимым удовольствием взъерошил мои волосы, провёл ладонью по щеке, вызвав улыбку, а потом чмокнул в нос.
- Только так и можно, маленькая. Только так.
И почему-то я ему сразу поверила.
- Нам, кажется, пора, - вдруг сказал Олег, осматриваясь.
- Почему? И вообще, где мы?
- Какая разница? - он улыбнулся. - Мы просто без сознания. Но скоро придём в себя. Иди сюда, Полиша. Возвращение точно не будет безболезненным.
Я вновь прильнула к нему, спрятавшись на широкой груди. Брат обнял меня и чмокнул в макушку.
Мы уже начали таять, когда я вдруг спросила:
- Ты будешь... держать меня?
- Конечно, маленькая, - его тихий голос был полон нежности. - Всегда. Вечно.
И впервые в жизни я подумала, что вечность - очень красивое слово.
***
