— От гнева, Рэн, — юноша подошел ближе к пленнику и присел на корточки, заглядывая ему в лицо. — От ярости, от злости. От тех сил, что разрушают мир. Я был жесток. И я был полон ненависти. И злости. И отчаяния. Но меня нашел Наар-Киз. Он восстановил меня. Он и Инкогнито нашел, когда она отправилась искать одну половину меня. Он возродил нас. Вот, как возрождает тебя сейчас. А пока он меня восстанавливал, я понял. Понял: самое страшное, что я могу делать — это причинять боль самому себе. Гневом и злостью. Они — самая разрушительная сила, и никому эта сила не вредит так, как людям их испытывающих. Ты видишь, Рэн, — в приступе волнения, юноша вскочил и вновь заходил по комнате, — я свободен от этого. Я не злюсь на тебя. На Наар-Киза. Мы не злимся. Мы все понимаем, все прощаем. Для нас каждый день — счастье! Я… я так рад видеть тебя! Моего фаната, кумира, злейшего врага, которого я должен был убить! Я так долго ждал твоего появления, что… что этот день… он для меня как день рождения, понимаешь?! Разве люди не счастливы в своей день рождения?
— Извини, что-то не могу придумать ничего лучше шутки про то, что не захватил тебе подарок. Прямо беда. Что-то я устал…
Силы покидали Рэна, но мужчина отчаянно надеялся, что это не связано с облучающими его плечо энергиями искажения, рассеивающими эо. Но в глубине души, Однорукий уже понимал, что подошел к пределу.
— Я не сержусь на тебя, Рэн, — еще раз мягко повторил двуликий. — И отныне я свободен. А значит, могу сделать все, что угодно! А что может порадовать меня еще больше, чем давняя мечта? Не беспокойся, Рэн. Я сам сделаю себе подарок, можно?
С этими словами парень сжал в руке призванный кинжал и с силой вонзил его в грудь Рэна. Новая порция боли захлестнула Однорукого, чуть не выбив из сознания. Холодная сталь пронзила ребра, вонзившись глубоко в мышцы. Теплая неприятная кровь потоком заструилась по подбородку и, стекая по кинжалу, мелкими каплями устремилась на пол. Двуликий сделал шаг назад, оставляя клинок торчать в груди своего давнего врага. Затаив дыхание он стал ждать, как отреагирует Рэн.
— Вот, спасибо… — прохрипел пленник, — давно там, в груди что-то чесалось. Не ожидал от тебя такой доброй помощи. А то знаешь… легкие нынче тяжело чесать…
— Ох, как здорово, что я смог тебе помочь! — с наигранной иронией пропел двуликий, призывая еще один кинжал. — Если у меня так хорошо получается, то, может, мне стоит еще тебе помочь? Что еще у тебя чешется внутри? Печень? Или может, кишки?
С холодным блеском в глазах, двуликий вонзил следующий кинжал в живот, и на этот раз Рэн не смог сдержать крика. Боль заполнила его разум, подавливая источники эо и развеивая оставшиеся силы. Разум раздирало на части, но главным безумством было полное отсутствие желания умереть и просто прекратить эти мучения.
В лаборатории снова наравне с криком умирающего пленника зазвучал истерический смех двуликого.
Сгоревший город остался далеко позади. Тяжело гудящий Альтарион уверенно рассекал тьму, вновь играя в прятки с пустотой. Стоящие на носу гильдийцы, Норфин и Шаффи, с помощью констрактов разгоняли сумрак. Тьму лучи света из их рук разрезали уверенно, но в пустоте тонули без следа. Сейчас это было единственным средством не нарваться на эриадное наводнение. Даже с такими мерами безопасности Джейту приходилось быть предельно внимательным, чтобы, не дай Ануэ, задеть случайно прорыв Энтэриуса слишком уж длинными плавниками.
— Странно, — вновь подала голос Эрния. Девочка стояла на лестнице, ведущей на капитанскую палубу, и задумчиво вглядывалась во тьму. — До сих пор мы не встретили ни одного солдата Альянса.
— Это ведь хорошо! — отозвался изрядно потрепанный Рикон.
У мужчины не осталось сил, чтобы помогать своим ученикам сверлить тьму световыми лучами, и он просто сидел на палубе, успокаивая пса.
— Они знают, что солдаты, нашедшие вас в городе мертвы. Весь Альянс соединен единой сетью, — Эрния обернулась к Джейту и жестом описала круг вокруг головы. — Их координаторы знают все о том, где сколько бойцов, чем они занимаются и какое у них состояние здоровья. То, что они не попытались нас догнать означает только одно. Они бегут из этого мира. Им не до нас.
— Слава Ануэ! — поспешно вставил Рикон.
— Ладно. Это не удивительно, — наконец, произнес Сойер.
Юноша поддерживал констракт, который позволял ему, Норфину и Шаффи обмениваться своим эо. Только так они могли почти без перебоев светить вперед, указывая дорогу глайдеру.
— Ай-Зур, наверняка, просчитал, что этот мир пропадет вслед за остальными. Теория Рэна о вовлеченности черных в эриадное цунами теряет смысл. Если они не хотели, конечно, вместе со своей базой в этом мире «смыть» с себя подозрения. Но едва ли такие силы стали бы себя оправдывать.
— Теоретически, это мог просчитать любой, у кого есть карта миров и информационная сеть, — продолжила Эрния.
— Гэйб-Аул сказал, что они почувствовали неладное еще задолго до того, как все это началось, — не отрывая взгляда от проплывающего мимо ландшафта, произнес Джейт. — У них тоже была карта и связи?
