Это был Рэн. Мечник сделал два шага навстречу Альтариону, лучезарно улыбаясь. Он выглядел ужасно помятым, со встрепанными волосами. Похудевшее лицо выглядело усталым и даже замученным, но он все равно улыбался.
Смотря, как потерявший свой непобедимый облик лидер поднимается на борт, Джейт и сам ощутил ужасную усталость и дрожь в коленях. Судя по всему, штурм буром забрал слишком много не только энергии плаща, но и его собственной.
— Отлично, команда! — с каким-то теплом в словах произнес Рэн, оглядывая Джейта и Каору. — Вы прекрасно справились. Я думаю, хозяева уже дали нам ясно понять, что мы достаточно злоупотребляли их гостеприимством. Пора и честь знать! Все в сборе?
— Не совсем, — Джейт обернулся к храму. Истекающая изумрудным сиянием верхушка огромной башни была все еще выше Альтариона. — Боюсь, «хозяева» решили оставить себе от нашего имени незаслуженный подарок. У них Эрния и они планируют…
— Пустить ее на жертву Солу, я знаю, — отмахнулся Рэн, тоже обращая внимание к вершине храма.
— Ты знал?! — опешил Джейт.
— Догадывался, что они могут захотеть так поступить. Не думал, что решатся. Но сейчас не будем об этом. В истории уже полно дураков, бросивших вызов Рэну Однорукому и его друзьям. Давайте добавим в копилку еще один случай!
Кивнув выразительному взгляду наемника, Каору решительно крутанул штурвал и повел судно ввысь.
Яркий изумрудный свет озарял зал на вершине башни. В центре зала парила фигура, напоминающая лишенный сердцевины куб. Ее углы отбрасывали тени на специальные констракты на стенах. Солнечный свет падал в зал через колодцы в потолке и смешивался с зеленым сиянием. На алтаре в центре в сиянии едва угадывалась бесчувственная фигурка Эрнии. Перед ней на коленях сидели еще четверо человек.
Старейшина стоял в стороне, следя за тем, как его советники напряженно смешивают сияния и распределяют эо по констрактам.
— В девочке-резонаторе заключается просто чудовищное количество энергии! — пролепетал один из монахов. — Она могла бы потягаться с той силой, что была в руках героя, принесшего нам спасение двадцать лет назад. Но извлечение этой необъятной силы может занять в разы больше времени, чем при обычных ритуалах.
— Наконец-то мы сможем принести Солу достойный дар! — возвестил Вэй-Когат, стараясь перекричать шум взрывающихся энергий. — Она станет спасителем нашего народа! И обеспечит нам еще несколько, быть может, десятков лет спокойного существования под смиренным теплом вечного сияния, а не под гнетом иссушающего жара!
— Ай! Не выходит! — разрушил его мысли очередной возглас советника, сбитого с колен случайной зеленой молнией. — Энергия слишком сильна! Мы не можем сдержать ее всю!
— Старайтесь! Может, и не всю! — крикнул в ответ Старейшина. — Пусть некоторые излишки прорвутся — это все пустяки! Если вы справитесь с основной массой, то это подарит надежду нам всем на долгие годы!
— Нас слишком мало! — скрипя зубами, вставил другой энергетик. — Если бы вы позвали больше людей…
— Все остальные заняты на площади! Они сдерживаю этих безумцев! — Вэй-Когат пугливо оглянулся на вход в зал. — Кто бы мог подумать, что они проявят столько заботы об этом преступнике!
— Ее энергия… — неожиданно вмешался в разговор Ишвальд. Мужчина сидел, уже почти не прилагая усилий, открыв свою грудь и опустив руки перед зеленым светом. Из его широко раскрытых глаз текли слезы. — Она прекрасна.
— Ишвальд! Что ты творишь?! — мгновенно запаниковали другие. — Сдерживай ее!
— Она так чиста! Необъятна… вечно… невинна…
Крики товарищей не успели привести страдальца в чувства. Мощный выпад зеленой молнии прорезал мужчину снизу вверх и откинул прочь к узорам на дальней стене. Храм покачнулся, и светящийся источник энергии задрожал, начав выпускать излишки во все стороны.
Потерявшие контроль советники застыли в замешательстве. Безумный вихрь энергий заметался в стенах храма, раздрабливая и испепеляя внутреннюю архитектуру. Солнечный свет принялся выжигать на полу и стенах черные пятна, задымляя гудящий энергиями воздух. Старейшина попятился прочь.
Но как бы сильно не было желание присутствующих здесь сбежать прочь, у человека вошедшего, казалось, не было ни грамма страха. Рэн Однорукий спокойно пересек зал. С легкой улыбкой встретился взглядом с перепуганными насмерть людьми и, не обращая внимания ни на молнии, ни на падающие осколки крыши, вошел в центр бури энрегий.
— ТЫ! — завопил Старейшина, — Ты должен прекратить это! Останови ее, слышишь? Или всему нашему миру конец!
— Не мели чепухи! — снисходительно улыбнулся ему Рэн. — В моей маленькой Эрнии не будет столько уж силы. Да и громит вас не она, а ваши собственные амбиции. Не мне с ними разбираться, — он остановился перед залитым сиянием алтарем. — Если уж на то пошло, то единственное серьезное преступление, которое я могу совершить, так это отказаться помогать людям, которые своими грехами выбрали худший путь из предложенного Судьбой разнообразия.
